Шрифт:
А потом я подумал…
Подумал…
Открыл рот, засмущался…
Потом снова подумал…
Решился:
— Слушайте, а чего мы тут выдумываем? — спросил я у всех. — Нам осталось всего одну реку назвать. И название очевидно!
— А вот мне неочевидно! — не понял Бур.
— Мы живём в Алтарном, а река течёт мимо него, — пояснил я. — Пусть тогда и река будет Алтарной!
— Ну-у-у… — протянул Бур, а потом развёл руками. — Ну а почему нет? Справедливо.
— Все согласны с названиями? — спросил я и, не услышав возражений, торжественно воззвал: — СИПИН! Мы придумали!
— Я слышал. Подтверждаете названия? Основная река — Алтарная, приток — Лена, озеро — Кратерное?
— Подтверждаем! — кивнул я.
— Тогда зачисляю вам награду за открытия. И в дальнейшем буду использовать именно эти названия.
А я взглянул на баланс и ухмыльнулся. Открывать бассейны рек, давая им имена, оказалось выгодно: как никак, два миллиона баллов!..
После завтрака мы снова отправились в плавание. Река Алтарная, получившая своё имя, катила свои воды на запад, а наши лодки стремительно неслись по ней в ту же сторону. И, может, это просто самовнушение… Но мне показалось, что путешествовать по Алтарной реке куда приятнее, чем по какой-то безымянной речке.
Глава 22
Натурально, разбитые
Дневник Мфанафути, он же «Лсихулу» («Вождь»), он же «Йини» («Что?»)
Похоже, один из последних дней шестнадцатого веселья L
— А-а-а-а!
— А-а-а-а-а-а!
— Уа-уа-уа-уа-уа!
— Какого хрена, а? Что за срань?! — у меня имелось сто миллионов поводов для возмущения и ни одного быть спокойным. — Заместитель, почему они орут?!
— Да, лсихулу! — обернувшись, я обнаружил за спиной абсолютно незнакомого чёрного хрена, который преданно на меня смотрел.
— Что да? Кто отвечает «да» на вопрос «почему?», придурок?
— Я, лсихулу! — тот даже чёрную грудь выпятил колесом…
Но остался всё таким же незнакомым.
— А ты ещё что за буй? — уточнил я, пытаясь вспомнить, когда успел сменить заместителя.
— Ваш заместитель, лсихулу! — радостно отрапортовал тот, вызвав смешки среди моих придворных.
— Да? А давно? — удивился я, всё ещё пытаясь вспомнить момент замены одного заместителя на другого.
— Да! — уставившись на меня взглядом, полным обожания, ответил тот. — Целый… Целых! Десять минут!
— Это как так? Стой-стой-стой… Какие такие десять минут? Разве я десять минут назад менял заместителя?! — возмущению моему не было предела. — Ты что себе позволяешь, дерьмо бегемотье?!
— Никак нет! Не дерьмо! — сжавшись в комок, сменил тактику и начал оправдываться заместитель. — Никак нет, не меняли!
— Думали обмануть меня?! Перепутали психа со склеротиком?! — я навис над этим чёрным парнем, одновременно кидая грозные взгляды на придворных.
А те сбились в кучку и тоже старались что-нибудь прикрыть. Кто глаза, кто уши, кто… Ещё что-нибудь.
— Никак нет, о мудрейший!
— Мы вообще ни при чём!
— Это не мы!
— Мы ничего не путались, ваша нормальность!
— Не вы?! — разочарованно буркнул я и повернулся к новому заместителю. — Значит, ты!
— Не я! — пискнул тот.
В этот момент где-то недалеко один за другим вспухли три плазменных взрыва. Удар пришёлся по моей гвардейской сотне, и я не мог этого проигнорировать:
— Ну и чего вы там залегли?! А ну встали, и в бой! Придурки черножопые! В бой, говорю!.. — проследив за тем, чтобы остатки гвардейской сотни ломанулись в битву, я снова повернулся к заместителю:
— А раз не ты, то кто?
— Заместитель! — пропищал заместитель…
Позвольте-позвольте, это он о себе в третьем лице? А так можно, что ли? Я даже решил уточнить этот момент:
— Заместитель — это ты! Значит, ты себя назначил!
— Не я! — пропищал тот. — Не бейте меня, о лсихулу!
— А откуда ты тогда взялся, а? И где мой старый заместитель?! — продолжал я наседать.
— Он погиб! Десять минут назад! — зачастил новый заместитель, снова преданно глядя мне в глаза.
— А ты кто такой? — озадаченно уточнил я. — И как стал заместителем?
— Он меня назначил! — отозвался придурок.
— Кто «он»? — взревел я, теряя терпение.
— Старый заместитель!
— А почему он сам тебя назначил? — удивился я, мгновенно растеряв всю злость.
Вы любите людей? Я — люблю! Люблю, когда они орут, визжат и просят пощады!.. А ещё больше люблю, когда они делают глупости. Так люблю, что потом они орут, визжат и просят пощады! Вот и в этой ситуации я отчётливо видел, что кто-то сделал большую глупость.