Слова сержанта сильно напугала Лизу, и она стала уговаривать Кузьму повернуть обратно, но тот успокоил её, сказав, что паниковать сейчас повода нет, а если возникнет опасность, уехать можно всегда.

Тайшет оказался очередным крошечным городком, половину которого, если не больше, занимал частный сектор. Он тоже выглядел весьма оживлённым, особенно в центральных кварталах, застроенных банальными пятиэтажками.

Гостиницу обнаружили быстро – в обшарпанном здании напротив маленького, жёлтого, двухэтажного вокзала. Нашёлся и свободный номер с двумя кроватями. Лида согласилась заночевать в таком, и Кузьма снял его на сутки.

Доели то, что дала в дорогу тётя Наташа, потом отправились прогуляться. Предзакатный город растворялся в пустоте. Закрытые магазины, пыльные витрины, втоптанный в землю асфальт, всепоглощающая зелень разросшихся кустарников. Кузьма привык к подобным видам, но это место было чужим и могло таить неприятные сюрпризы.

Мимо на ржавой копейке пронеслась компания молодёжи под громкую музыку, ещё несколько парней сидели и громко разговаривали в запущенном скверике на противоположной стороне улицы. Где-то недалеко раздались пистолетные выстрелы. Кузьма не знал, как здесь порядки, и есть ли они вообще, поэтому решил не испытывать судьбу и вернуться в номер, да и Лиде не доставило удовольствия бродить по чужому, опасному городку.

Тем не менее во время прогулки они даже пообщаться успели. Разговор зашёл о прежней жизни. Кузьма рассказал, как учился в Иркутске, а потом работал в местной газете, Лида поведала про свой техникум и как устроилась на швейную фабрику. Девушке не было и восемнадцати, когда пандемия костлявой лапой залезла в город и передушила еёродителей, друзей и родственников.

Разговор продолжился в номере за кружкой чая. Когда стало совсем поздно, выключили свет и легли спать.

Лида долго ворочалась в своей кровати, да и Кузьма не мог уснуть. Ломило всё тело после муторного дня, проведённого за рулём, а в мысли давили беспощадной неопределённостью, не позволяя разуму успокоиться.

– Ты не спишь? – спросила Лида.

– Нет, не сплю, – сказал Кузьма.

– Мне грустно.

– Мне тоже… немного.

Молчание повисло минутой тишины, наполненной нервным жужжанием комара.

– Можно к тебе? – спросила Лида.

– Да, конечно, – сказал Кузьма.

Следующие минут пятнадцать скрип пружинного матраса наполнял комнату вожделенной обыденностью соития. Попыхтев немного, Кузьма улёгся у стены. Лида осталась, не захотев почему-то уходить на свою койку. Из окна веяло прохладой сибирской ночи, проветривая душный номер и охлаждая разгорячённые тела. Ветер приносил с улицы чьи-то пьяные голоса и далёкие звуки музыки, пробуждающие щемящую ностальгию воспоминаний о старом мире и ушедшей юности.

– Только, пожалуйста, не бросай меня, – прошептала Лида. – Не оставляй меня здесь.

– Конечно же, я тебя здесь не оставлю. Завтра мы вместе отправимся дальше, – сказал Кузьма.

– Нет, не здесь, я имею в виду… а вообще. Там, куда мы приедем.

– Я тебя понял. Хорошо. Мы поселимся вместе. Уйдёшь, если сама захочешь.

– Спасибо, – Лида закрыла глаза и приткнулась к своему спутнику.

В ушах зудело вкрадчивое поскрипывание, доносящееся с потолка. Приглядевшись, Кузьма обнаружил рядом с кроватью силуэт человека, покачивающегося на люстре огромным чёрным мешком.

В этом номере случилось нечто такое, о чём ни один администратор не расскажет посетителям. Здесь закончился чей-то путь. Кто-то, потерявший надежду, захотел оставить своё бесполезное тело на потолочном крючке.

Лида вскоре успокоилась и, уткнувшись носом в плечо Кузьмы, стала мирно похрапывать, а Кузьма смотрел на человека в петле и с досадой размышлял об осточертевших видениях, постоянно сбивающих его с толку. Мёртвым не следует беспокоить живых. Их время прошло, так почему они до сих пор здесь? Почему надоедают, вклиниваясь свой чужеродной сущностью в привычную картину облезлой действительности?

Висельник словно услышал, как его мысленно прогоняют из комнаты. Он тихо спустился на пол, смотал верёвку и вышел сквозь дверь, оставив двух лежащих в кровати людей заниматься делами живых, то есть спать.

На следующее утро Кузьма и Лида сели в машину, и путь продолжился. Снова впереди струилась белая лента дороги, то спускаясь в низину, то забираясь на холм, а по одну и другую сторону зеленели поля и густые лесные массивы. Нива бодро бежала вперёд, оставляя позади вымученные километры раскалённого асфальта.

Перед Красноярском опять встретились военные и содрали плату за проезд, но у этих аппетиты оказались поскромнее – они взяли всего две тысячи и тоже рассказали про живые зубастые шары, с которыми идут ожесточённые бои где-то неподалёку.

Правда, в самом Красноярске звуков боя слышно не было, и лишь однажды вдали привычно заколотила то ли зенитка, то ли ещё какое малокалиберное орудие и быстро смолкло. Людей на улице было много, то и дело мелькали машины – «Буханки», Уазики и прочий отечественный автопром, иногда попадались «японцы»; а на одном из проспектов работал торговый центр, хотя ощущение общего запустения никуда не девалось.