— То есть? — в вопросе смешались недоумение, сомнение, удивление…

Задержав на ней долгий задумчивый взгляд, возможно принимая для себя какое-то важное решение, Константинов, чему-то кивнув, неожиданно продолжил:

— Когда Димка родился, мы не просто с его матерью находились в разводе. Елена Викторовна у нас была снова замужем, скрыв от меня о беременности. Испугалась возможных трудностей. Иногда люди видят то, что хотят видеть. Вот и я в то время видел исключительно красивую оболочку. К тому же — не досягаемую. И вдруг эта «оболочка» сама делает шаг на встречу, — вот тут была сделала внушительная пауза, однако Рита от какой-либо реплики воздержалась. — А потом всё рушится. В один миг. И, оказывается, «оболочке» всего лишь требовалось прикрытие, а не ты сам, не твоя душа. «Оболочка» решила все свои проблемы одним росчерком пера. Вернее — двумя: развод-брак. О беременности бывшей узнал случайно.

Говорил спокойно. Без какого-либо надлома в голосе. А Рита никак не могла понять его истинного отношения к данному прошлому. Абсолютно ровный тон. Совершенно никаких эмоций. Словно разговор шел о чем-то неодушевленном.

— Вы любили её? — спросила и тут же осеклась, сообразив, на сколько личный вопрос сейчас прозвучал. — Простите, я…

— Не извиняйтесь, вам — отвечу, — прервал её Константинов. — Сейчас понимаю, что — нет. Тогда… У меня случились очень серьёзные проблемы со здоровьем, — странно, но и вот тема практически перестала вызывать боль после откровенного разговора с сыном минувшим летом… — Могло получиться так, что Димка стал бы моим единственным родным ребенком. Я не мог допустить, чтобы он рос на чужой фамилии, чужого человека называл отцом. А вот любимый мной, как тогда казалось, человечек, испугался возможных трудностей.

После слишком напряжённого общения во время речной прогулки, уже вечером, находясь в номере, Алексей Константинов много размышлял относительно собственного прошлого, предполагаемого будущего и всего происходящего в настоящем. И приходил к выводу, что… Прошлое не отпустит до тех пор, пока не будет принято. Пока не просто научится жить с ним, но и касаться в разговоре. Пусть не максимально откровенно. Но и без лишней закрытости, вызывающей массу ненужных вопросов и подозрений.

— Простите, не отвечайте, если не хотите, если неприятно, — она собиралась задать еще один вопрос, который… Константинов, кажется, догадался о нем раньше, чем тот прозвучал. — Было что-то серьезное? Просто по вам не скажешь…

— Купание в ледяной воде, — и снова совершенно ровный, спокойный тон. А вот во взгляде заметила непонятную для себя настороженность. — Так обстоятельства сложились. Восстанавливался долго, переохлаждение было серьезное. Не хотелось остаться получеловеком. Жить хотелось в полную силу. Получилось. Только на личном как-то с доверием начались проблемы…

И здесь не лгал. После того, как первая жена оставила в трудную минуту, перестал доверять всем женщинам… До определенного времени…

— Сдается мне, что отогревать нам с вами придется друг друга, — проворчала она, начиная убирать со стола. Время за общением пролетело незаметно. Возможно, нашлось бы и еще о чем поговорить. Только план мероприятий у них сегодня не менее насыщен, чем накануне. А световой день, действительно — осенний…

— Я совсем не против, вы же знаете. Идите собирайтесь, я здесь сам приберу, — заверил Константинов, решительно подтолкнув её к двери из кухни…

Одним из мест, которое сегодня планировалось посмотреть — парк Зарядье. Даже не столько сам парк, сколько так называемый «парящий» мост, нависающий над дорогой и рекой, более всего интересовавший Коташову. Необычное инженерное сооружение. Ей всегда казалось, что у любого моста обязательно должны быть надежные опоры. Но в данном случае…

— Лёха? — окликнул его кто-то в тот момент, когда собирался, не смотря на все риски, приобнять свою спутницу за плечики. Щеголеватый парень в недоумении воззрился на даму, безапелляционно поинтересовавшись, — Это — что? Участвуешь в каком-то социальном проекте?

— Серёг, давай не сейчас, — предложил Константинов, развернувшись таким образом, чтобы данного индивидуума Рита, по возможности, не видела. Знал он этого человека. И знал достаточно хорошо. Никакие бабки не сравняться с ним, если надо сплетни разнести.

— Ну, конечно, — согласился тот слишком быстро, что было крайне подозрительным. — Но, серьезно, колись. И, что, посимпатичнее не могли тебе подобрать? Давно таскаешься с ней?

Это уже, по мнению Константинова, не шло ни в какие рамки. Настоящая личность одним своим присутствием мастерски создавала проблемы не только себе, но и окружающим. А вот получить проблему с женщиной, которую в последнюю очередь хотелось обидеть, желания не имел. И без того отношения налаживались с трудом.

— Рита, извините, на минуту оставлю вас, — попросил он и, без какой-либо тактичности оттаскивая нежданного собеседника в сторону. Силовых методов в решении проблем старался избегать. Но что касалось данного случая… Здесь, как говорится, без вариантов.

— Ты сдурел, Константинов? — возмутился тот, отдергивая руку и поправляя куртку.

— Сдурел, по-моему, ты, — возразил совершенно спокойно Алексей. — Совсем ступора нет? Перед тобой женщина стоит, а ты чего несёшь? Совсем все мозги прокурил?

И вряд ли сейчас Константинов имел ввиду обычные сигареты. Правда, заострять на данной фразе внимание этот самый Серёга благоразумно не стал. Видимо, в правильном направлении его мозг хоть и редко, но работал.

— А чего я сказал-то? — и, кажется, ни действий, ни смысла слов Константинова, действительно, не понял. — Неправду, что ли? Ну не жениться же ты на этой… — лишь на секунду встретившись с взглядом собеседника, не обещавшим ничего хорошего, фразу решил слегка видоизменить, закончив не так, как планировалось изначально, — Даме собрался? От нее же за версту глубокой провинцией тянет, хоть и напялила дорогие шмотки.