— Поверьте, не на вокзале, — заверил он, присаживаясь на край дивана и, после короткой паузы, продолжая, — Рита, я приношу извинения за выходку своего сына. Прежде ничего подобного себе не позволял и, надеюсь, не позволит в будущем. У нас с вами еще весь вечер и вся ночь впереди. И у меня есть предложение…

— Извините, Алексей, но у меня нет никакого желания… — прервала она, резко обернувшись. О чем вообще могла идти речь, о каком вечере после того, что произошло…

— Догадываюсь, — удивительно, но Константинов продолжал сохранять абсолютное спокойствие, словно не у него намечались серьезные проблемы в отношениях с сыном. Вот сейчас этого человека не понимала. — Мне жаль за случившийся инцидент. Рита, ну позвольте мне попытаться загладить вину хоть как-то.

— Вы вроде ни в чем не виноваты… — не удержалась она от замечания.

— Я не хочу, чтобы от этой поездки у вас остался неприятный осадок, — признался Константинов, поднимаясь на ноги и всё же делая уверенный шаг в её сторону. — Планировал ужин в хорошем ресторане, но, так подозреваю, получу сейчас категоричный отказ.

Каким образом собирался попасть в тот самый «хороший ресторан» Рита интересоваться не стала. Вот сейчас, действительно, было без разницы, какие ухищрения предпринимал этот человек, чтобы произвести на неё впечатление.

— Правильно подозреваете, — обронила она вслух. — Я и так вам должна…

— Насильно тащить туда не собираюсь, — заверил Алексей, прерывая продолжение монолога, в котором, определенно, собиралась напомнить о потраченных с его стороны финансах. — Но, думаю, от вечерней прогулки…

— Алексей, вам сейчас необходимо поговорить с сыном, — решительно прервала Рита владельца квартиры.

В голове не укладывалось, что он, вот так спокойно, рассуждает о том, где им провести вечер, в то время, как вышел нешуточный конфликт, пожалуй, с самым близким для него человеком.

— А я с ним поговорил, — не сводя с неё внимательного взгляда, со свойственным спокойствием, даже показалось и долей безразличия, обронил Константинов. — Вполне достаточно. Не извиняться, ни объяснять причину присутствия в моей квартире женщины, если вы сейчас об этом, не собираюсь. Его моя личная жизнь не касается никакой стороной. А вот он извиниться должен. В первую очередь — перед вами. Вёл себя по-хамски. И давайте оставим этот разговор. Свои решения я не меняю. Виноватым себя не считаю. По крайней мере перед ним. Перед вами — да. Наверно правда, о квартире следовало сказать. Но мне хотелось, чтобы вы отдохнули. А зная, что квартира моя, вряд ли чувствовали бы себя в полной безопасности. Ведь у владельца всегда есть второй комплект ключей, — выдержав паузу и убедившись, что смысл сказанного им, понят верно, резко меняя тему, продолжал, — А чтобы ваш сон был еще крепче после всех этих встрясок, предлагаю всё же прогуляться. Думаю, от вечерней прогулки на съемочную площадку вы не откажетесь.

— Разве она не закрыта для посторонних? — Рита и сама не заметила, как он увел разговор в совершенно иную плоскость. Нежданный визит Константинова-младшего в одно мгновение остался в стороне, словно и не было.

— Зевак всегда много, — улыбнувшись, заверил Алексей. — Но одно дело, смотреть на весь процесс из толпы за контрольной лентой. И совсем другое — рядом со съемочной группой. Так что?

— Нас точно оттуда… — голос Риты зазвучал с тенью неуверенности.

— Не попрут, — заверил Константинов, намеренно использовав просторечное словцо. — Так что — едем?

Оставлять её сейчас одну не собирался. В голове непонятно какие мысли. Что надумает к утру — неизвестно. Получить ещё одну проблему не хотелось… А уж какие метаморфозы порой способна совершить женская логика, отлично знал. Совместно же проведенное время давало шанс избежать глобальных катаклизмов…

2

Москва. Впервые Рита видела процесс съемки, что говорится, изнутри. Работа велась «на натуре», практически без декораций. Практически, потому что, кое где, были видны творения рук человеческих.

Оставаясь в непонятном для Константинова напряжении, те не менее позволила помочь выйти из машины. А вот даже от легкого, ничего незначащего, объятия сам благоразумно решил воздержаться. Что-то подсказывало, что в настоящий момент времени лучше не рисковать…

— Так это вы нарушительница съемочного процесса? — к ним приблизился мужчина достаточно возрастной и слишком грузный. И Коташовой показалось, что именно грузность делает его зрительно старше. С легким прищуром окинул внимательным взглядом. Её, без сомнения, оценивали. Но это была другая «оценка», без пошлости и многозначительности.

— Семеныч, тихо, — здороваясь с мужчиной, не пряча улыбки, попросил Константинов.

— В каком смысле? — практически тотчас напомнила о своем присутствии Рита. Сегодня слушала максимально внимательно. А ему, Константинову, очень хотелось избежать новых проблем и объяснений.

— Ну, я же сказал… — Алексей с беспокойством посмотрел на свою спутницу.

— А что — сказал, как есть, — без какой-либо злости или иного недовольства заметил встретивший их «боровичок». — Из-за тебя ведь на четыре дня перенесли основные сюжеты.