— Никак нет, — прорычал Контуженный, чувствуя, чем запахло, — Господин гвардии капитан, есть санитарный взвод, пусть он и занимается, а мы еще повоюем! У нас есть боеприпасы, да и вам, что, десять пулеметных точек лишние будут?! Если мы уйдем, то со своим оружием. Хрен вам, а не пулеметы!

— Пусть так и будет, — с небрежной ухмылкой ответил вечерний маг.

Достав небольшой приемник с зеленоватым камнем на корпусе, он принялся кого-то вызывать, в то время как наш сержант запросил у связиста командира батальона.

Я лишь тяжело вздохнул, заправляя очередную ленту в пулемет. Даже сейчас, в боевой обстановке, армейцы собачились со знатью и аристократией. Впрочем, мгновение спустя с лёгким стыдом я понял, что мне на это плевать…

Главное, что в этот раз я выжил! Страшно представить, что со мной стало бы, окажись я с остальными там внизу, в окопах.

К горлу подступил ком… А кроме нас с Максом, выжил ли хоть кто-то из нашего отделения?

Вот новоявленный «спаситель» закончил разговор по своему аппарату и повернулся к нам. У меня сразу ёкнуло, как говорят, «в нижней чакре». Кажется, склока между ним и Контуженным неожиданно приняла новый оборот, и для нас еще не все закончилось.

— Господин гвардии сержант, — капитан улыбнулся милой улыбкой, от этого показавшейся в разы противнее, и участливым голосом отчеканил, — Мне кажется, вам пора смещаться на более ближние рубежи, поскольку остатки вашего батальона должны занять передовые окопы.

'Чем больше и чем крупнее луны на погонах,

тем дальше офицер от реальности.'

[Гвардии Сержант Контуженный]

Четвертый день Белой луны. 20:00.

Стрельбище близ Белого Ординара.

В армии испокон веков не любили «мазаных».

Тех, кто в любую дырку пролезет, словно его специально для этого в масле искупали и теперь пропихивают. Все эти Лунные, Подлунные, великородные и не очень аристократы — все они как раз таки и были мазаными, поскольку они никогда не чувствовали, что такое реальный бой.

Никто не пошлет своего родовитого сыночка в реальную мясорубку, тем более, если в его крови еще и течет такая ценная лунная кровь. А если даже и не течёт, и в магии сыночек полный ноль, то вдруг у внучка проснётся лунная кровь?

Поэтому всякие великие рода и не участвуют в серьезных войсковых замесах. Лишь так, великодушно прибудут на зачистку, когда основная работа уже выполнена. Вся ирония была в том, что Лунные именно потому и элита, что они издревле защищают… кхм… должны защищать нас от порождений Вертунов.

Да уж. На прошлом месте моей службы мне посчастливилось видеть яркий пример такого мазаного…

Это был батальон, который насчитывал около трех сотен магострелов. А это ведь две полноценные караульные роты, санитарный взвод, а ещё взводы управления и связи.

Ну и так вот, всей нашей оравой командовал старший лейтенант… Да-да, именно старший лейтенант. И это в то время, когда командирами рот обычно ходили капитаны.

А ведь командир батальона — это как минимум майор, и простому старлею сюда никогда не встать. Ну, это простому…

У этого мазаного предки были полковниками в штабе, и потому парнишка в свои жалкие двадцать три года, был уже старлеем.

Мало того, этот талантище комбат стоял на майорской должности в ожидании, когда ему после очередной «успешной защиты мирного населения от прорыва из Вертуна» присвоят капитанские луны… А затем и майорские, после чего он сразу уйдет на почётную должность полковника.

Не просто так в нашей красногорской армии ходят шутки про то, что простому солдату никогда не стать полковником, ведь у полковника есть сын. Как и сыну полковника не стать генералом — у генерала тоже сын, а то и целых два.

Услышав капитана, Грозный замолчал, задумчиво уставившись на свою трубку полевого телефонного аппарата. Связь с комбатом-то он тоже наладил, но вот приказ командира ему очень не понравился.

— Хомут, связь с Крикуном, — тут же скомандовал гвардии сержант и, дождавшись, когда наладят соединение, принялся в трубку руководить остатками подразделения, — Крик, давай вперед помаленьку, прикроешь нас. Давай-давай, приказано передовые окопы занять. Все, пошли.

Он обернулся к нам, и мы с Максом поняли все без лишних слов. Кажется, я рано обрадовался, что выжил…

Идея не нравилась никому, но великий род Стрелецких не считался с потерями армейцев. Поэтому они предпочли, чтобы безродные вояки встали первой линией обороны, в то время как их привилегированные бойцы заняли более удобные рубежи.

Сапрон подхватил тяжеленный пулемет вместе со станиной, в то время как я спешно накидывал ленты с патронами себе на плечи. Вылезать из окопа мне совершенно не хотелось. Страшно, просто до одурения страшно не хотелось!