Я была подкидышем – мать сразу после родов оставила меня на пороге дома своей единоутробной сестры. Первые годы жизни я считала странным, что тётка не выкинула меня в мусорный бак и даже не сдала социальным службам, но я стала старше и поняла – за опекунство надо мной она получала пусть и скудное, но всё же способное прокормить её пособие. Нищета – страшное дело. Мы обе в буквальном смысле выживали: шарились по барахолкам и даже бывало по помойкам, ходили в обносках, ели что попало. У тётки было много мужчин – они иногда оставляли деньги, которых нам всё равно постоянно не хватало из-за пристрастия моей опекунши к горячительным напиткам.

К пятнадцати годам я обзавелась твёрдой, но, к глубочайшему сожалению, по итогу оказавшейся неосуществимой мечтой: воображала, как забеременею от какого-нибудь наивного богатея, чтобы после жить за счёт крупнокалиберных алиментов. Увы, уже в семнадцать лет я узнала о том, что не смогу иметь детей – в детстве я серьёзно заболела после того, как застудилась холодной зимой, проведённой в датской деревне, что в итоге лишило меня репродуктивной способности. Но я не отчаялась – просто взялась за корректировку изначального плана.

Для начала я сделала себе силиконовую грудь пятого размера. Не осуждайте меня: моя грудь была самой настоящей доской – первый размер, имея который я почти не отличалась от мальчишек, с которыми набиралась опыта в сексе после занятий в старшей школе. Силикон в губах и ягодицах появился позже – после того, как я обрела сомнительную стабильность в лице богатого старикашки. Он пришел в стриптиз-клуб, в котором я отрабатывала свою первую в практике смену. Можно сказать, что мне повезло, или что на живца и зверь бежит – случившееся можно назвать как угодно, но факт остаётся фактом: после приватного танца старик предложил мне сделку, от которой я не захотела отказаться. Суть сделки в следующем: он будет меня содержать и даже в завещании перепишет на меня всё своё богатство, если я взамен буду удовлетворять его плотские желания. Той же ночью мы вместе поехали в его пентхаус, в котором в итоге я прожила – о, ужас! – целых девять лет! Старику недавно семьдесят пять лет исполнилось, а он всё ещё бодр и пользуется виагрой по три раза в неделю! Почти десятилетие добровольного сексуального рабства! Вот мне было девятнадцать, а вот уже двадцать восемь лет, а этот грёбаный старикашка с чрезмерно большим членом всё никак не откидывается и не оставляет мне свои деньги. Первые пять лет я не испытывала дискомфорта – с весёлой готовностью купалась в роскоши, словно сыр в масле, – но с каждым последующим годом моё терпение всё сильнее и отчётливее стало натягиваться в тугую струну: через два года мне исполнится тридцать, а я только и занимаюсь тем, что удовлетворяю похотливого старика за одно лишь его обещание переписать на меня всё своё имущество! А вдруг в конце концов он обманет меня?.. Последние пару лет эта мысль очень часто занимала меня, поэтому я стала совать свой нос в его дела и таким образом в прошлом месяце выяснила, что старик в начале года заключил невыгодную сделку, из-за которой сейчас находится на грани банкротства. Это стало последней каплей. Не хватало ещё получить в наследство долги вместо обещанных золотых гор… Я разозлилась. И злость придала мне сил. Перед этим, последние полгода, я подумывала о самоубийстве – шесть месяцев перебирала варианты того, как красочнее перерезать себе вены, так, чтобы заляпать своей кровью весь пентхаус этого конченого лжеца. Однажды даже подумала о том, чтобы отравить старикашку, после чего желание самоуничтожиться только возросло. Тайные отношения с его водителем только всё усугубили: последний год этот чернокожий амбал шантажировал меня тем, что расскажет старику про наш секс в его квартире, происходящий в часы, в которые я якобы занимаюсь йогой. В общем, на мои плечи навалилось слишком много проблем, так что я уже подумывала о том, чтобы отравиться таблетками, как вдруг меня осенила идея: ведь можно просто сбежать! Вот почему я сейчас в этом отстойном поезде, со всех сторон окружена неудачниками – я совершаю побег.

За девять лет в статусе содержанки я скопила много всего – драгоценные украшения, дорогостоящие подарки и даже наличные. Подсчитав все свои средства и немного прибавив к ним за последний месяц, я окончательно поняла, что устала ждать, когда старик откинется, и что сбегу, даже если ждать исполнения его обещания остаётся совсем недолго. Я отдала ожиданию лучшие годы своей жизни – всё, с меня достаточно этого самообмана! Сегодня моего пленителя отвозит в аэропорт мой любовник, который наверняка надеется этой ночью заявиться ко мне с требованием удовлетворить его похоть. Стоило их мерседесу отъехать от пентхауса, как я сразу же вызвала такси до железнодорожного вокзала. И вот я теперь здесь, еду в Прагу, чтобы забрать из банковской ячейки все свои накопления – золото, валюта, бриллианты. Со всем этим я уже через три дня вылечу в Дубай, на поиски нового, конечно же способного меня содержать мужчины. Естественно хочется, чтобы кто-то в конце концов смог полюбить меня такой, какая я есть – пошлой, падкой на материальные блага, расчетливой, – и, конечно же, хочется полюбить в ответ. Мне уже опостылело быть просто телом – мне хочется большего… И я уже почти взяла это большее в свои руки, я уже вышла навстречу своему большему, и вот… И вот какой-то наркоман стреляет у моего виска, города за окном объяты пожарами, на людей нападают какие-то люксы… Голова идёт кругом так сильно, что не хочется думать обо всём этом. Решено: я доберусь до Дубая во что бы мне это ни стало, и всё будет именно так, как я спланировала, и никак иначе! Я ведь всё продумала! Всё! Кроме того, с чем сейчас столкнулась. Да я даже определить не могу, что это такое!

В клетке встрепенулась канарейка. Отставив недопитую бутылку на пол, я касаюсь пальцами прохладных прутьев клетки, но птица никак не реагирует. Я купила её неделю назад, на блошином рынке, на который зашла поностальгировать о своём нищенском прошлом. Канарейка, которая совсем не поёт, в большой золотой клетке, в которой есть всё необходимое для её комфорта, кроме главного – свободы. Я сентиментальна, так что сразу провела параллель между мной и этой птичкой, и сразу же пообещала продавцу: у меня эта птица запоёт! Я буду кормить её самым дорогим кормом, поить её самыми дорогими смесями, подарю ей кормушки из чистого золота, клетку заменю вольером… До сих пор ничего не помогло. Молчит, будто не птица вовсе, а рыба под водой. Неужели она никогда не запоёт? Неужели я никогда не обрету счастье?

ГЛАВА 13 ЭФФЕКТ ДОМИНО

АДРИАНА БОНД

Стоя посреди кабины машиниста, я пытаюсь мыслить трезво, но, откровенно говоря, едва сдерживаюсь, чтобы обеими руками не схватиться за голову. Я только что переступила труп единственного человека, знающего, как управлять поездом, в котором я застряла, и только что выяснила, что приборная панель выдала искру от пули не беспричинно. Приборная панель, на которой располагаются все основные механизмы управления поездом, откровенно пострадала: как минимум половина центрального экрана выведена из строя…

– Бесполезно, – Брайан с раздражением отбрасывает на кресло машиниста громко шипящую рацию, категорично отказывающуюся связывать нас с землёй.

– Для начала предлагаю перенести труп в багажный вагон. И поговорить с проводницей – вдруг она знает, как управлять этой штукой? Вернее, той её частью, которая пока ещё не вышла из строя.

Услышав шум за спиной, я оборачиваюсь и сразу же вижу молодого парня с татуировкой на шее, остановившегося у трупа – он сел в поезд с девчонкой-подростком.

Никогда не любила подкрадывающихся сзади, так что мой голос прозвучал с откровенной строгостью:

– Как зовут?

– Джаред, – в тоне парня, прозвучал вызов.

– Бери труп за ноги, Джаред.

– А за руки кто возьмёт? – с ещё более отчётливым вызовом выдал он, явно желая продемонстрировать мне своё бесстрашие.

– За руки возьму я, – откликнулся вышедший вперед меня Брайан. – Давай, хватай, переносим в багажный вагон.

– Погодите, – вовремя спохватилась я. – Необходимо предупредить пассажиров.