Брайан сразу завладел первым и единственным местом. Я бы поконкурировала с ним, так уж я устроена, но в этот раз мне было его не победить. Всем было его не победить: из всех мужчин в поезде, он – самый крупный. Я невольно стала гипнотизировать его бицепсы: они у него есть, и они большие! Однако неужели человеческой силы может хватить на борьбу с этим механическим монстром?! Разве возможно, чтобы человек смог противостоять такой силе?!

Обернувшись, я увидела всех пассажиров бизнес-класса и почти всех пассажиров среднего класса столпившимися на границах тамбура.

– Мы подъезжаем к городу! – резко рявкнула я. – Если дверь откроется – нам всем конец! Быстро все в кабину машиниста! Запритесь там все и не высовывайтесь!

Точно! Кабина машиниста – как я до сих пор могла не учесть того, что как раз та дверь запирается изнутри?! О чём я думала?!

– О чём ты думаешь?! – грозно поинтересовался Брайан, рявкнув на меня похлеще, чем я только что на пассажиров, которые уже бегут в сторону кабины машиниста. – Немедленно уходи вместе со всеми!

– С чего ты взял, что можешь приказывать мне, что делать?!

– Я сказал тебе…

– Плевать мне на твои желания и указания, ясно?!

– А ты, оказывается, эгоистка, – попытался взять меня на эмоцию умник.

– Если факт того, что я делаю то, что желаю, а не то, что мне пытаются навязать, делает меня эгоисткой, значит, я самый эгоистичный человек из всех, что встречались на твоём пути! И такой я и останусь! Смирись с этим или проваливай!

Он улыбнулся… Так неожиданно, чуть криво, будто посмеялся с самого себя. Это немного выбило меня из колеи, потому как я ожидала от него любой другой, но точно не такой реакции. Я сказала что-то весёлое? Вот уж точно нет…

Поезд стал двигаться еще медленнее – мы въехали в черту вокзала. Глубокая ночь, холодное голубоватое освещение перрона, никакого огня и совсем нет людей, но… В воздухе парят люксы! Их так много, что замирает дыхание: не десятки, сотни светящихся шаров, и все начинают следовать за нашим поездом, словно на живую приманку…

Мои глаза встретились с глазами Брайана. Я была напугана и не могла этого скрыть в моменте, а он как будто напротив, набрался решимости. Поезд стал тормозить, и я поняла, что больше не дышу. Физическая сила одной мужской руки против силы автоматической двери поезда супер-класса…

Успеем ли мы добежать до кабины машиниста. Если успеем, впустят ли нас те, кто уже заперся изнутри?

ГЛАВА 16 ЖИВЫЕ НАУКИ

ХЬЮБЕРТ ПАТАКИ – 27 ЛЕТ

Раз за разом я набираю ровно пять номеров по очереди, но связи нет, так что мне снова и снова никто не отвечает. Прошло меньше часа с момента старта поезда, а кажется, будто вечность миновала – не меньше. Я и ещё восемь пассажиров заперлись в кабине машиниста, но здесь не все: мужчина по имени Брайан и девушка по имени Адриана остались удерживать двери. А ещё мы забыли о хирурге и пострадавшей проводнице – Ребел и Хильда, – они остались в купе проводника, которое, надеюсь, запирается изнутри, но вот дверь багажного вагона точно не запирается, а мы там бросили пристегнутым наручниками к трубе Зеда Руста. Интересно, я один в итоге вспомнил о “забытых” или здесь есть ещё кто-то с хорошей памятью, но слабой способностью ориентироваться вовремя? Неважно. Важно лишь то, что мы уже подъехали к перрону впритык, а значит, мы не откроем двери этой кабины никому… Мы замурованы, но всё ещё живы. Надолго ли?

Список людей, о которых я сейчас переживаю не меньше, чем о себе, не такой уж и внушительный. Просто я сирота. Меня взяла на воспитание пара замечательных людей, которых я всю свою жизнь считал своими настоящими родителями, хотя и знал о том, что меня усыновили в возрасте одного года. Вместе со мной в семье было пятеро детей: три девочки и два мальчика – все брошенные своими родителями в младенчестве и усыновленные в возрасте до трёх лет. Благодаря необыкновенным родителям, наша семья получилась не только красивой – разные цвета тел, волос и глаз, – но и на редкость счастливой. Фредерик и Джоплин Патаки, и их приёмные дети с разницей в возрасте всего в год: Гвендолин, Харви, Берта, я и Нора. Самая счастливая пора в моей жизни – моё детство, когда все мы были вместе. Мы были одной дружной командой, но родители умерли почти сразу после того, как вырастили самого младшего ребенка, а мы, их дети, в буквальном смысле разлетелись в разные стороны света. Синеокая блондинка Гвендолин недавно отпраздновала своё тридцатилетие в Канаде – вместе со своим мужем, канадцем в пятом поколении, и двумя сыновьями десяти и восьми лет она живёт в красивом пригороде и обожает свою работу ветеринара. Наш двадцатидевятилетний красавчик Харви уже третий год живёт в США, снимается в массовке известных голливудских фильмов и порой занимается каскадёрской деятельностью. Смуглокожей Берте двадцать восемь, она живёт на Майорке со своим гражданским мужем и сдаёт в аренду их общие виллы. Нашей рыжей малышке Норе уже двадцать шесть, она в Финляндии занимается горнолыжным туризмом в компании со своим бойфрендом. Благодаря стараниям и любви моих родителей, мой брат и мои сёстры счастливо проживают свои жизни, как и я. Мне двадцать семь, я немного застенчивый, кудрявый брюнет в квадратных очках, всю свою жизнь прожил в Португалии, как и мечтал, добился успеха в ботанике и микробиологии, и этой ночью впервые в своей жизни еду в совершенно неизвестную мне Чехию, чтобы там войти в экспедиционную группу, которая уже через пять дней отправится в Африку изучать открывшуюся после десятибалльного землетрясения пещеру. В этой экспедиции я буду одним из двух микробиологов и единственным биологом – от осознания этого факта у меня не раз перехватывало дыхание в день, когда мне сообщили о том, что моя кандидатура одобрена. Гвендолин с детства возилась с животными, Харви был лучшим спортсменом в школе, Берту влекли новые горизонты, Нора была непоседой, а я ещё до того, как пошёл в школу, понял, что меня тянет к живой науке, а какая наука может быть более живой и настоящей, чем микробиология? Разве что ботаника может сравниться с ней. Да, я предвзят, но не судите меня строго – я просто определился с тем, чему посвящаю всю свою жизнь. И вот я здесь, в этом поезде, не могу дозвониться до Гвендолин, Харви, Берты и Норы, за окном перрон, у которого наш обречённый поезд остановится через считаные секунды, я уже вижу десятки, нет, сотни люксов, стремящихся навстречу к нам… Люксы. Что это или кто? Я могу строить только догадки, у меня уже даже есть пара теорий, но мой ноутбук остался в вагоне среднего класса, а на нём два видеоролика с люксами, которые я успел скачать до того, как интернет окончательно оборвался. Скорее всего, я так и не рассмотрю, так и не изучу, так и не выйду из этого поезда, ведь мы уже остановились у перрона, ведь двери уже наверняка начали открываться… Бенджамин всё ещё продолжает лежать под приборной панелью, пытаясь починить рычаг, отвечающий за механизм открытия дверей, но он уже не успел – поезд уже прибыл в пункт назначения, двери уже должны быть открыты. Поздно думать об открывшихся дверях – пора начинать думать о том, что нам делать с теми, кто через несколько секунд заколотит кулаками в наше укрытие с просьбой впустить их или с желанием казнить нас.

Я больше никогда не увижу свою семью: Гвендолин, Харви, Берту и Нору. Осознание в одну секунду пронзает мою душу насквозь… Однажды в детстве мы гадали, кто же из нас проживёт дольше всех. Дурацкая игра была. Жаль, что в итоге мы так и не узнаем, кто победил. ГЛАВА 17 ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА

АДРИАНА БОНД

Дверь издала шипение и попыталась выдвинуться вперед. Я видела, как она сошла с пазов на целый сантиметр и видела, как туча люксов, буквально залепляющая все окна тамбура, начала льнуть к двери ещё плотнее, но отчётливее всего я видела, как на руках Брайана в одно мгновение вздулись все вены! Левой рукой он держался за стальное перило, а правой оттягивал дверь на себя, внутрь тамбура…

Это кажется невозможным, но… Ему достаёт силы удерживать этого механического монстра!

Моё сердце начало колотиться так громко, что, кажется, в этот момент я едва не задыхаюсь от резкого выброса адреналина в мою бурлящую от паники кровь…

Если бы люксы умели менять форму и просачиваться через отверстия – у нас бы ничего не вышло уже на этом этапе: дверь отчётливо отодвинулась на предательский сантиметр! И я вижу… Вижу, что сила сопротивления по чуть-чуть отвоёвывает миллиметр, и ещё миллиметр, и ещё миллиметр!.. Ещё немного, и чёрное пространство между дверью и вагоном превратится в полноценную щель!