Не дождавшись от меня ответа, он заговорил:

– До Праги путь чист, но нам важно не отклоняться от расписания, чтобы не столкнуться с другими поездами, поэтому мы будем останавливаться на всех запланированных остановках, – договорив эти слова, он снова стрельнул в мою сторону острым взглядом. – Я правильно расцениваю твоё молчание? Ты со мной?

– В среднем классе два ребёнка…

– Ты не поняла. У меня пистолет, забыла? Я здесь решаю, кто войдёт в эту кабину, а кто останется снаружи. Я беру тебя. Ты идёшь или нет?

У меня отчётливо перехватило дыхание.

– Иду.

– Отлично.

– В кабине проводника ты упомянул о несогласованном маршруте после Праги, – я нервно сглотнула. – Что ты имел в виду? У тебя есть план?

В его глазах я сразу же прочла желание уклониться от ответа на этот вопрос. Поняв, что он не доверяет мне на сто процентов – еще бы, после моего выкидона про мораль и необходимость спасти кого-то, кроме нас двоих! – я решила сама опустить этот вопрос:

– До остановки четырнадцать минут. Нужно узнать у Хильды о запасах еды и воды, и незаметно для остальных перенести их в кабину…

Я не успела договорить, как дверь позади нас открылась. Обернувшись, я увидела Ребел Гонсалес, которую совершенно не ожидала лицезреть, так как она оставалась с раненой даже во время предыдущей остановки. По одному только выражению её лица я поняла, что произошло что-то непоправимое. Прежде чем кто-то из нас успел задать вопрос, ответ на который никто из нас на самом деле не хотел знать, Гонсалес произнесла:

– Хильда Рэйнольдс – первый пациент за всю мою практику, которого я потеряла…

Услышав упавшие ноты внезапно осипшего голоса этой сильной девушки, я вдруг окончательно осознала страшный факт: ничто уже не будет так, как было прежде. Ничто.

ГЛАВА 18 РИТМ И КРАСКИ

ВАЙОЛЕТ ОРЕЛЬ – 17 ЛЕТ

У меня далеко не самая лучшая на свете семья. Вообще не лучшая ни в чём, да и, откровенно говоря, в принципе никакая. Мы-то и на семью со стороны едва ли походим: беспробудно пьющий отчим; выпивающая два-три раза в неделю, избиваемая отчимом и бьющая своих детей мать; я, отличающаяся бунтарским характером, благодаря которому едва смогла окончить школу в этом году; моя младшая сестра шестнадцати лет – держу пари, настолько вредной сестры не было ни у кого за всю историю существования человечества, даже с учётом королевских особ, в прошлых веках травящих своих братьев и сестёр направо и налево. Она реально пыталась меня отравить: подсыпала в мой чай истолченные в крошку седативные таблетки нашей матери, желая усыпить меня с целью уйти на ночь из дома незамеченной. Я сутки провалялась в больнице, а ей хоть бы хны – не то что прощения не попросила, но заявила, что я сама виновата в том, что не одобряю её отношения с её одноклассником, подсадившим её на косяки с травкой. Как проживая подростковый возраст в такой обстановке не спятить? Я нашла своё средство: в квартиру, которую уже давно не могу назвать своим домом, я давно стала приходить только с целью переночевать, всё остальное время занимая себя школьной жизнью, работой в мелком пляжном кафетерии и гулянием по пляжу допоздна. Несколько лет назад я не заметила, как увлеклась рисованием, но к пятнадцати годам уже понимала, что это не просто увлечение, а нечто более серьёзное. В шестнадцать я окончательно определилась с тем, кем хочу стать в будущем – лучшим тату-мастером во всей Португалии, а быть может, и во всём мире. Когда я впервые изобразила временную татуировку на своём теле, мать, увидев её, начала швырять в меня посуду и в итоге разбила о мою голову фарфоровую тарелку. Позже она утверждала, что в тот вечер мне влетело за то, что я вернулась с подростковой вечеринки слегка подвыпившей, но какая уже разница? Шрам чуть выше правого виска останется навсегда. Когда я вернулась из больницы домой с перебинтованной головой, я попала под домашний арест за то, что дважды за один год разорила семейный бюджет на медицинские расходы, и заодно обнаружила, что моя сестра украла мои краски, которые я купила за те деньги, которые заработала в кафетерии. Это было полгода назад. Моё психологическое состояние было отстойнее некуда. Поэтому я и зарегистрировалась в социальной сети, позиционирующей себя площадкой для романтических знакомств. Джаред был первым, кто меня лайкнул и кого я лайкнула в ответ. Друг на друге и остановились. Не знаю, как так вышло – просто нам было интересно общаться. После длительных переписок начались звонки, и вскоре выяснилось, что во время регистрации в социальной сети Джаред не выбрал свою геолокацию: он был уверен в том, что я из Праги, как я была уверена в том, что он из Лиссабона. Открытие было болезненным, я даже чуть не расплакалась, когда узнала о разделяющем нас расстоянии, но уже спустя три дня он приехал ко мне! Просто взял билет на поезд и приехал! Взрослый совершеннолетний парень пересек Европу, чтобы повидаться со мной! Я была в восторге. Естественно, что мы этим же вечером переспали: отчим и мать уехали на выходные за город, а сестра отправилась ночевать к своему дружку. В реальности Джаред оказался даже красивее, чем на фотографиях. У него на теле было наколото целых три татуировки, одна из которых украшала его шею! И к тому же он нашел себя в диджействе: ведёт смелый, ночной образ жизни, снимает небольшую квартиру в самом центре Праги, авантюрист и, что для меня очень важно, он почти не смутился, узнав, что мне еще нет восемнадцати лет! Ничего подобного я в своей жизни не испытывала… Поэтому когда месяц назад он предложил мне сбежать, я согласилась не раздумывая. Да, я не окончила старшую школу, но кому сейчас важно образование? Я стану тату-мастером и без аттестата, буду жить с любимым парнем в самом центре Праги и ночами тусить с ним в крутом клубе! Это ли не та самая жизнь, которая мне подходит?! Откровенно говоря, любая жизнь вдали от моей семьи мне подходит, как мне кажется, так что стоило только Джареду сообщить мне о том, что он намерен украсть меня из Лиссабона, как я сразу же возжелала быть украденной!

Мы сбежали этой ночью. В свой походный рюкзак я собрала все свои вещи, которые считала действительно важными – их оказалось совсем не много, да и Джаред сказал брать меньше, обещая приодеть меня в Праге. Отчим, мать и сестра были дома, так что сбегала я через окно. Сестра заметила и подняла крик, отчим бросился в погоню… Мы успели запрыгнуть в такси в момент, когда он выбежал из подъезда. Я не думала, что он продолжит преследование, но… Спустя полчаса я увидела его. На перроне. В момент, когда наш поезд сдвинулся с места. Он бежал прямо к поезду, он заметил меня в нём! Толкнул чернокожего мужчину, провожавшего девушку, которая оказалась хирургом… Он врезался обеими ладонями в закрывшуюся перед его носом дверь! Я зажмурилась, представив, как он ворвётся в вагон, схватит меня за руки и, грязно ругаясь, выволочет меня назад, в своё жалкое пространство…

Когда я набралась смелости открыть глаза, ни отчима, ни перрона уже не было – мы ехали вперёд. Девушка в чёрном плаще отчего-то стояла вместо того, чтоб быть пристегнутой, и смотрела на нас таким обеспокоенным взглядом, будто она поняла, что мы нарушили закон, и что о моём побеге необходимо сообщить моим опекунам. Когда она пошла в сторону вагона машиниста, у меня перехватило дыхание, и в этот момент… Джаред взял меня за руку и, глядя мне в глаза, произнёс:

– Теперь я твоя семья, а ты – моя семья. Мы позаботимся друг о друге. Обещаю, ты не пожалеешь о том, что пошла со мной.

Я постаралась улыбнуться, и мы поцеловались. Какой же он страстный! Скорее бы увидеть нашу квартиру, скорее бы раздеться догола и наброситься друг на друга, скорее бы эта ночь осталась позади и наступил новый день – рассвет нашей новой жизни…

ДЖАРЕД ДЖЕНКИНС – 19 ЛЕТ

Моя мать умерла, когда мне было три года, отец был не лучшим родителем: жил вечеринками и постоянной сменой женщин, что неудивительно при его ночной работе барменом. Его я потерял полгода назад: он переспал не с той женщиной, за что в итоге его зарезал ревнивый бойфренд ночной бабочки, что, впрочем, до сих пор не доказано официально. На фоне такой картины неудивительно, что с раннего детства я мечтал о большой и крепкой семье. Так что несмотря на то, что я веду сомнительный образ жизни – ночные тусовки с присутствием алкоголя регулярно четыре раза в неделю, – я всегда был нацелен на серьёзные отношения, как на предмет, который в перспективе может подарить мне желаемое, а именно – семью. С теми девушками, с которыми я тусил по клубам, всё заканчивалось быстро: одноразовый секс в моей жизни с семнадцати лет. Захотелось завязать, захотелось начать совершенствоваться ради исполнения мечты, захотелось возвращаться не в пустую квартиру, а в стены, в которых меня кто-то ждёт, захотелось просыпаться с кем-то рядом, с кем-то завтракать и вообще с кем-то проживать каждый день. Поэтому я зарегистрировался на ресурсе для романтических знакомств – не то чтобы идеальный вариант для подбора серьёзных отношений, но всё же лучше, чем пьяная тусовка. Карточка Вайолет – первая, которая мне попалась под руку. Её фото мне сразу же понравилось: бело-розовое каре, татуировка на руке, пирсинг в носу – она не выглядела несовершеннолетней. Но сфотографирована была на бескрайнем пляже, а я не смекнул, что в Чехии нет таких пляжей… Хорошо, что не смекнул. Быть может, преждевременно узнай я, что она из Португалии, да еще и несовершеннолетняя, я бы отступил, а так уже поздно – страсть застилает глаза.

Мы оба отлично владеем английским языком – на этом пока что и держимся. Дальше, конечно, может прийтись сложнее, ведь мне необходимо позаботиться о её будущем, а она, насколько я уже понимаю, не из тех, кто с лёгкой руки позволяет заботиться о себе, что мне, собственно, особенно нравится в ней. Но пока что в наших отношениях не тот период, когда думается о гипотетических сложностях. Правду говорят, что у молодых все мысли только на сексе сосредоточены – смотрю на неё и мысленно раздеваю догола… Первая неделя в Праге стопроцентно будет незабываемой. Что уж там, несмотря на то, что именно я лишил её девственности, в постели она суперская: я трижды приезжал к ней, и мы трижды занимались сексом, и уже после третьего раза я понял, что по уши влюблён в неё и что не хочу оставлять её в Лиссабоне. Я с самого начала хорошо знал про её внутрисемейные проблемы психологического и даже физического характера, так что не удивился тому, что она сразу согласилась бежать со мной, хотя у меня и имелись некоторые сомнения на этот счет – ей оставалось доучиться всего один год в старшей школе, но она, похоже, плевать хотела на образование, а заодно и на всю свою абьюзивную семейку, и на свой лиссабонский образ жизни в целом. Мы назначили дату побега неделю назад. За семь дней я многое успел: подготовил квартиру к появлению в ней девушки, подзаработал деньжат на двух крупных тусовках, раздобыл для Вай премиальное рабочее место – должность помощника бармена в том же клубе, в котором выступаю диджеем я, – купил билеты и, наконец, приехал в Лиссабон.