— Давайте налево, к лестнице, — негромко сказал Хус, не отрываясь от карты.

На выходе с цоколя не было дверей, и как только мы миновали лабиринты хлама, поднялись по ступенькам. Ада было уже хотела распахнуть тяжелую входную дверь, как я остановила ее.

— Сначала проверим, нет ли кого, — прошептала я ей. Достав зеркальце, я аккуратно выставила его из-за двери, поворачивая так и эдак, сгибая створки под нужным углом.

Мрачный коридор был пуст, а ночь будто бы превращала знакомые коридоры Академии в пугающее живое существо. Каждый шорох, даже самый отдаленный, казался томными вздохами, кипящей в венах кровью, вторящих моему собственному стуку в висках и прерывистому дыханию.

«Пошли» — кивком головы сообщила я, и на цыпочках вышли в коридор, придерживая дверь. И тут же эхо громкого скрипа, многократно усиленное зловещей тишиной, разнеслось по галерее, отскакивая от стен, стремясь сообщить о нарушителях любой первой попавшейся живой душе. Я замерла, сердце пропустило удар.

Обратившись в слух, мы выжидали. Минута. Другая. Все тихо.

— Простите, — виновато прошипел Ари, который умудрился из всех паркетных досок наступить именно на ту, что готова была предательски сорвать нашу операцию. Парень вскинул руку, указав вперед. — Нам в ту сторону, лаборатория № 16 с реагентами там…

Мы сделали быструю вороватую перебежку, все еще застывая, как мыши, от любого шороха. Когда показалась табличка с нужной цифрой, Ада легким движением вытащила шпильку из волос и вставила ее вместе со своим тонким ножиком в замочную скважину. Тот почти сразу же поддался с характерным щелчком.

Ари тут же метнулся в помещение, прихватив с собой свечу, пока мы остались сторожить снаружи. Мы слышали, как он метался, пересекая комнату из угла в угол, склянки звенели пока он перебирал их в поисках нужной.

— Ну где же… — донеслось из лаборатории.

И тут с первого этажа, еле слышно, но очень отчетливо доносились шаги и голоса, заставив меня навостриться.

— Что… — начала было Ада, но я резким движением закрыла ей рот ладонью, на то девушка сразу же начала протестовать.

— Ш-ш-ш! — я приложила палец к губам. — Прислушайся.

Она резко прекратила брыкаться и, как и я, вытянулась как струна, обратившись в слух. А затем кивнула. На лице тут же отразилось беспокойство.

— Который час?

— Мне-то откуда знать, — раздраженного отозвалась набелитка, в прочем, справедливо. — Мне, что ли, пойти у охранников узнать?

— Успокойся, не надо…

Но тут за Аду мне ответил громкий отдаленный бой. Старинные часы главного корпуса отсчитывали каждую четверть часа, и теперь все мы, даже Ари, судя по стихнувшему шуму, считали, когда отыграет мелодия гимна. Но как только музыка кончилась, куранты, к нашему ужасу, начали отбивать удар за ударом.

«Восемь!» — ахнула я про себя. Вместо того, чтобы за полчаса, как мы и рассчитывали, пересечь подземный ход, мы проторчали в клоаке полтора!

А еще, к нашему ужасу, в восемь начаналась пересмена у охранников. Потому-то мы и хотели успеть в промежутке, пока они не заступали в новый обход, но теперь… Горло пересохло. В распахнутых глазах Ады читался тот же ужас, что и у меня.

В этот момент из помещения призраком выплыл Ари, бледный, опешивший, с выражением полнейшего раскаяния.

— Простите…

— Что?.. — я уже приготовилась к худшему.

— Мы из-за меня столько времени потеряли, пока я вас там водил…

Тут же из оцепенения меня вывела волна возмущения.

— А ну брось, сейчас уже нет смысла об этом думать. Что случилось, того не исправить, — вскинулась я на парня за его лепечущие причитания. — Надо действовать дальше по плану. Об остальном подумаем уже потом.

— Ты порошок ночесвета достал? — спросила Ада, которая осадила меня, положив руку на плечо.

— Да, вот, — он показал пробирку из темного стекла, внутри которого позвякивали кристаллы порошка.

— Ну тогда идем дальше, — пробурчала я. — Только тихо, внизу кто-то есть.

Казалось, невозможно быть белее белого полотна, которым сейчас была восковая кожа парня, но он умудрился превзойти сам себя. Еще чуть-чуть, и он бы просто растаял, растворился на мелкую пыль. Руки с худыми пальцами задрожали, отдаваясь рассыпчатым хрустом мелких темных кристаллов о стекло.

— Успокойся, — тон Ады был умиротворяющим, гипнотизирующее спокойным. Она взяла его за плечи, смотря прямо в глаза. — Успокойся. Они еще далеко отсюда, а если что — я мигом замок вскрою, и мы в кабинете каком укроемся. Да и заметим их по свету фонаря за версту. Помни, ты — мозг нашей операции. Если ты потеряешь самообладание — мы пропадем без тебя.