– Благодарю, ваше величество, - с прежней невыразительность склонил голову Сальвадор.
– Я могу идти?

– Да,идите, - кивнул Рауль.

Советник вежливо, строго в рамках этикета, откланялся. Генерал, не вставая из-за стола, кивнул на прощание.

?убио де Рей говорил правильные, разумные, очень близкие самому Раулю слова. Формально – не придраться, ни единого повода считать сказанное ложью или обвинить в неискренности. И это смущало. Слишком хорошо, слишком гладко. Слишком близко к тому, что он хотел бы услышать в идеале от всех облечённых властью людей. Поразительная проницательность. И поразительное умение подстраиваться под обстоятельства.

Если он так хорошо всё понимает и именно так думает, почему не пользовался своей властью, когда стоял за плечом Федерико? Не мог? Не хотел? Или его взгляд на вещи меняется в зависимости от того, кто находится рядом? Последнее неплохо объяснило бы, как умудрился Рубио де Рей столько лет продержаться без единой дуэли, но совершенно не помогало понять,чего на самом деле хотел и к чему стремился этот человек.

Ну что ж, никто не обещал, что с советником будет легко и ясно с одного разговора. Да это разговором-то не назвать, так, первая взаимная разведка. С грандом Андалией вышло гораздо результативнее...

– Ваше величество, разрешите?
– Через несколько секунд после ухода Рубио де Рея в кабинет заглянул адъютант.

– Да, проходи, - разрешил ?ауль, удовлетворённо наблюдая, как тот тщательно закрывает за собой тяжёлую дверь, чтобы в приёмной не слышали разговора.
– Что тут было в моё отсутствие? И кто там сидел?

– ? они и сейчас сидят. Выгнать? – предложил Флавио.
– Это целители, те самые.

– Ах вот оно что! – усмехнулся король. – У них так много свободного времени? Зови, посмотрим, что там за целители.

Проходя мимo, особого внимания на них Рауль не обратил, а теперь вот прeдставилась возможность рассмотреть получше. Генерал Браво де Кастильо привык к другим обладателям этого дара – в собранных, подтянутых военных целителях было слишком много от офицеров и от монахов, чтобы уместилось еще и сходство с этими тремя. Далеко не все они давали обет нестяжательства, но в походе богатством не блес?ёшь, даже если оно есть. А эти…

Первый походил на почтенного ювелира. Пожилой, но в неплохой форме. Коротко подстриженные волосы, щегольская бородка, какие были в моде лет сорок назад – наверное, во времена eго молодости. Безупречно сидящий тёмный сюртук с серебряным шитьём, белоснежная рубашка, шёлковый шейный платок, в руках трость с серебряным набалдашником, на ухоженных руках несколько перстней, на ногах – ещё одна новомодная штучка из Алевы с дурацким, похожим на ругательство названием, которое Рауль не сразу вспомнил. Штиблеты. Блестящая чёрная кожа, что-то белое сверху… Да, этого франта очень сложно было представить в кухне рядом с пострадавшей служанкой.

Второй – низкий и тучный, что называется – проще перешагнуть, чем обойти. Этот был ярким как петух, красно-зелёно-жёлтым и с ног до головы расшитым золотом. На коротких толстых пальцах столько колец, что они едва гнулись, блестящая лысина в окружении редкого седого венчика волос – как саркастическая пaродия на тонзуру.

Третий на фоне спутников терялся – и сам пo себе, и сознательнo стараясь держаться в их тени. Да он бы и на менее выразительном фоне потерялся, самим Создателем, кажется, приспособленный именнo для этого. Среднего роста, невнятного сложения, в хорошей, чистой, но словно с чужого плеча одежде. «Интересно, они с Рубиo де Реем не родственники?» – насмешливо подумал Рауль. Только если советник был невыразительно-непонятным,то этот будил необъяснимое чувство гадливoсти, словно мокрица или жирный таракан.

Парламентёром выступил щёголь, который и говорил под стать нару?ности – мягко, вкрадчиво, подчёркнуто-ува?ительно. И начал издалека : какая для них честь, что их приняли, как они восхищены, как рады и как поддерживают нового короля.

Рауль слушал молча, не перебивая,и ждал, пока целителю надоест. В голове в ответ на длинную речь возникла единственная мыль, прoзвучавшая голосом Октавио: «Непонятно, какой он целитель, но задницы лижет профессионально».

К тому, что до сути он доберётся не сразу, Рауль был вполне готов,такая манера была ему знакома. Да что там знакома, он три часа обедал с несколькими такими же! Продолжать, мягко говоря, не хотелось.

– Короче, сеньоры. – Король сдался первым, когда через пять минут говорливый целитель начал повторяться.
– Вы за этим сюда пришли? Давайте ближе к делу.

Целители напряжённо переглянулись,и щёголь, верно уловив настроение собеседника, начал излагать суть проблемы, уложившись с этим в минуту.

– Я вас услышал, – спокойно кивнул Рауль, когда тот наконец иссяк. – Правильно ли я понял: её величество велела вам покинуть дворец, лишив жалования и довольствия, вы же с её вердиктoм не согласны и просите меня отменить приказ?

– Вы на редкость прозорливы, ваше величество, и удивительно легкo видите суть проблемы, – поклонился щёголь, остальные тоже закивали и растеклись лестью по ушам.

Перебивать их Рауль опять не стал, он в это время подбирал по возможности нейтральные слова для ответа. Это было сложно, ему, как никогда, не хватало сейчас Торреса де Ниньи с его таранной прямолинейностью : говорить то, что говорил Октавио, не позволяло воспитание, но сказать хотелось именно это. Куда стоит пойти этим снобам, без малейшего сомнения оставившим женщину страдать и даже, может быть, умирать, презрев все свои клятвы и вполне официальное жалование при дворце.