— Ладно пошли, всяко нечего делать.

Улыбнувшись и без того широким ртом, ребенок поволок девушку дальше, они прошли весь базар. Пестрая одежда, лавки с блестящими предметами кухонной утвари, а также островок из деревянных лотков, заваленный непривычными, но ароматными фруктами.

Вскоре они вышли на широкую площадь. Ребенок повел вправо, наконец остановился и потыкал в круглый каменный диск, который криво торчал из мостовой. На нем, не менее криво, была присобаченная доска, с множеством прибитых толстых листов и тончайших дощечек.

Было их больше сотни, а иероглифы на них казались Рюге потоком одинаковых букв, длинной змейкой они заполняли все пространство каждой листовки.

— И что? Я не понимаю, что тут написано, — обратилась она к ребенку с песчаной кожей.

Тот что-то активно искал, а потом указал пальцем в самый нижний угол. Там был отличающийся ото всех пергамент. Рюга бы его не заметила и за час, так как была на другом уровне.

Бумага выглядела более знакомой, а текст делился на шесть абзацев. Девушка присела, всмотрелась — каждый столбец был на разном языке, — «Имперский…Мактанский общий…Язык Холмов!» — увидев понятные строки с множеством ошибок и неточностей в иероглифах, она все-таки разобрала:

"Ищу телохранителя, плачу золотыми литами старой империи. Если вы смогли прочесть это послание, или хотя бы один язык вам знаком, пожалуйста, дождитесь меня. Даже если не хотите быть нанятыми, я попал в этот край из империи, возможно, вы прибыли из Холмов Мастеров или смежных земель, я готов купить у вас информацию о том, как вы оказались здесь. Каждый вечер я буду приходить на площадь с круглым диском, когда половина этого камня окажется в тени".

"Финланд Золот«.

Рюга смогла прочитать похожий текст на общем языке родного материка, который она знала лишь частично. И на имперском, который знала еще хуже. Сообщения мало чем отличались, на имперском, правда, было дополнительное предложение, что автор оказался в этом месте случайно и уже собрал некоторую информацию.

— Ты еще здесь? — спросила Рюга, вырванная протяжным мычанием песочного ребенка, — если ждешь чего-то — зря, у меня пусто.

Малявка поглядела на нее и просто села на небольшой валун рядом. Рюга тоже присела, потрогала плечи, покрытые трещинами и белой кожицей от ожогов. Девушка посмотрела на солнце и прикинула, что ждать еще больше пяти часов.

— Тут попить есть где? — спросила она ребенка, жестикулируя, будто пьет воду. Он помотал головой, взял девушку за руку и повел за собой, — у тебя нет, это да, что ли?

Они шли в северную часть города, по пути Рюга встретила знакомую расу — наги, но их хвосты были в два раза длиннее привычных и с другим узором на чешуе. Одна такая особа в окружении людей, полностью скрытых в белых балахонах, медленно ползла по теням от зданий. Ее лицо скрывала вуаль, хотя бледное тело едва прикрывал шелк.

Дома сильно отличались друг от друга. Некоторые красивые, со сложными узорами и выкрашенными в синий ободками у плоской крыши. Другие же обветшалые, с треснутыми стенами, явно заброшенные. Таких, как показалось Рюге, было даже больше.

Сильнее всех выделялось высоченное цилиндрическое здание в центре. На нем слегка колыхались фиолетовые флаги с золотой вышивкой, которую трудно было разглядеть снизу. Но чем дальше шли девушка и песчаный ребенок, тем больше появлялось обычных домиков из глины и рассохшихся бревен.

Шум центра стих, и парочка зашла в район, где, казалось, вообще все вымерли. В конце улицы гон увидела небольшое болотце с мутной водой.

За эту прогулку Рюга поняла, что ребенок, сопровождающий ее, скорее всего — девочка. Которая как раз направилась к воде по слякотному илистому берегу. Зашла по колено, зачерпнула жидкость в ладоши и проглотила, потом жутковато улыбнулась, подозвала Рюгу к себе.

— Не, я это пить не буду, — сказала она, морщась от запаха болота.

Девушка обошла грязь. Воду окружали явно не первый год заброшенные дома. Гон улеглась под ветвистым деревом, которое давало хорошую тень, оперлась на ствол и пробурчала.

— Тут хотя бы тихо.

Корни выпирали из земли настолько удобно, будто идеальное кресло, сделанное на заказ, — «Проснись, когда солнце до тебя дойдет», — сказала себе гон. И быстро задремала.

Она и вправду проснулась, когда свет уколол ее по лицу. Рюга поглядела на солнце. Но в полудреме она почему-то решила, что прошла лишь пара минут, поерзала и устроилась еще удобнее.

Солнце осветило круглую плиту на площади наполовину, затем неотвратимо линия сползла на последний камень.