Подобравшись вплотную, Рюга схватила козлобородого гигантской духовой рукой, вытянула на всю длину, которую только могла создать. Девушка, будто натягивая тетиву, занесла второй кулак. Мужик смотрел на нее как кролик, в тот самый миг, когда понял, что привычная нора, в которую он нырнул от погони, плотно забита лисьей мордой.

Рука девушки, сжатая в кулак, начала двигаться, с короткой задержкой за ней должен был последовать и костяной. Собиралась она бить или нет, но до козлобородого долетел огрызки разорванных духовых костей, которые, впрочем, растаяли, не причинив вреда.

— Чего?! — воскликнула Рюга.

Гон повернулась — на нее несся камнелюд, разрывая остатки суставов ее скелета. Она развеяла кости и отпустила козлобородого, который уже второй раз за этот день шлепнулся задом о мостовую.

Насколько могла, девушка создала плотный заслон ребер, чтобы отразить рывок, но успела воплотить лишь одно толстое ребро, которое щитом выступила перед кулаком камнелюда. Помогло оно только отчасти — разлетелось в духовые крошки после чего девушка покатилась кубарем по площади. Сокрушительный удар пришелся в плечо.

Если бы в кожаных щитках на броне не было железных прутьев, рука бы точно сломалась.

— ДАВАЙ! — выкрикнула Рюга, извернулась, встала на ноги и тут же рванула обратно.

Она хотела хоть раз действовать размеренно и ударила не в полную силу. Камнелюд накренился вперед как скала, которая по ощущениям должна упасть, но будто примагниченный, он застыл. В последний момент здоровяк резко шагнул вперед. Костяной кулак столкнулся с телом камнелюда и разлетелся на куски.

Уцелел лишь мизинец, — «А ТАК!» — Духовая ладонь после столкновения пошла дальше, свернулась крюком. Рюга дернула руку назад — в затылок камнелюда штыком влетел костяной палец. Он снес каменный бочонок с ног. Девушка оскалилась, но вскоре поняла, что не нанесла урона.

Духовые косточки правой руки окончательно были сломаны. А каменный человек уже грузной трусцой бежал на нее. Остальные наемники держались подальше.

Рюга чувствовала рассыпанные духовые кости, она не могла собирать их слишком быстро, на это приходилось тратить часы медитации. На один бой — один духовой скелет.

Гон подняла костяной ногой кучу песка, сорвала брусчатку и дробью швырнула на противника в надежде ослепить его. Как только камнелюд исчез в пыли, Рюга отскочила и увеличенной ногой, словно топором, ударила по песочной завесе сверху.

Камнелюд вошел в землю по колено. Тряхнул головой, и рывком подобрался вплотную к девушке, — «Гад, он… внутренний духом! Не смогу пробить?!» — думала Рюга, скаля зубы.

Она пропустила пару касательных ударов по голове, еле успевая защищать ее духовым черепом, который больше не мог вынести каменные кулаки. Рюга увернулась от прямого как бревно удара, выгнулась в мостик и подбросила камнелюда костяным пинком в полет.

Дух заканчивался.

— ТЫ МОЙ! — крикнула гон, глядя на живую глыбу в воздухе.

Камнелюд не паниковал. Он сгруппировался, дошел до высшей точки и покорно полетел вниз. Песочный человек напряг все тело влил в мышцы плотнейший дух, готовый вынести любую выходку.

«СЕЙЧАС!» — решила Рюга и закрутилась идеальным вихрем так, чтобы вложить всю силу в уцелевшую костяную ногу.

Удар — камнелюд отлетел как мяч.

Хотя, в отличие от мяча камнелюд раздробил духовую ногу в крошку. Но отлетел как положено, проломил несколько стен в соседнем здании, волчком прокатился на добрый десяток метров.

«Хоть затылок встряхнула?» — с надеждой думала гон задыхаясь. Бусинки пота на ее теле попросту не успевали формироваться, девушка буквально дымилась в ледяном ночном воздухе пустынного города.

— Ц, че-е-е-рт.

Рюга тяжело дышала, она видела, что из-за угла как буйвол на легкой пробежке, на девушку несся каменный балован, — «Ни царапины?!» — Она встала в защитную, ненавистную для себя стойку. Гон обволокла оставшейся костью правый локоть, отпарировала им серию примитивных атак.

С локтем быстро пришлось попрощаться. Вдруг девушка увидела, что шея здоровяка местами без каменных наростов, она — открыта. Голым кулаком гон попыталась ударить в эту брешь. Камнелюд резко прижал голову к плечу, с хрустом прищемил пальцы и не отпускал. Двинув его раздолбанным духовым локтем, она высвободилась, — «Сломаны!» — поняла Рюга, мельком посмотрев на скрюченные пальцы.

Громила отшатнулся, из его носа текла густая кровь. Размяв шею, здоровяк начал надвигаться. Атака, которую он собирался сделать, была очевидна даже ребенку. Песочный человек вложил весь вес, такой выпад был способен раскрошить все кости гона разом и настоящие и духовые.