— Вам нужно бежать.

— О чем ты, почему? — спросил Фин и резко посмотрел на горизонт.

— Они идут за ней. Запомни, что я скажу. На юго-востоке есть Яма, в ней будьте так высоко, как сможете. Не доверяйте матери, и, избегайте его, — он указал наверх, где проплывал длинный извивающийся хребет из красных облаков.

Все это торговец говорил необычным для него голосом, будто спал.

— Какая яма, Хазем, о чем ты?! — парень схватился за голову, — вы собираетесь драться с ними?

— Да.

— Но без проводника мы…

Вдруг Фин заметил вдали длинные извивающиеся силуэты, которые мчались к ним в два раза быстрее, чем их ездовые звери.

— Бери Таршина, он выносливый, и второго кута, на нем запасы, вам хватит на десять лун, держите путь на юго-восток, мы встретимся снова… — Торговец умолк.

— Где, Хазем? — настаивал Фин, — когда?

— Я не знать…

Он опустил голову на колени, из ниоткуда, там появилась диковинная сабля в черных ножнах.

— Иди. — сказал торговец уже обычным голосом. — выбери место, где она сможет вылечиться, я найду вас. Когда придёт время.

Гамаш встал, он еле волок ноги, каждым шагом прорывая песок, пошел к дочери, упал на колено. Каменная девочка тревожно смотрела на отца. Шепотом он что-то сказал ей и посадил на своего кута. Девочка потянулась снова обнять отца, но Гамаш гаркнул, отчего зверь побежал во весь опор на восток.

Фин помог Рюге встать. Покрытая ледяным потом, она еле втягивала воздух. Парень видел, как ее дух гаснет, — «Она и полчаса не продержится…» — подумал он и с трудом подсадил ее на Таршина, привязал второго кута к нему, так чтобы он следовал за ними.

Финланд залез в седло, посмотрел на зверя, тот с тревогой глядел на него, прямоугольный зрачок кута пульсировал в лунном свете. Хазем несколько раз свистнул. Таршин, не раздумывая, подчинился команде хозяина и побежал на юг. Второй Кут быстро подстроился под общий темп, и синхронно переплывал барханы.

— Эй… а он-ни что? — прохрипела Рюга.

— Остаются.

— Камнеголовый выжат… а второй, он вообще не воин…

— Я доверяю ему!

— Ты т-трус, — девушка попыталась остановить поводья, в его руке.

— ЭТО НЕ ТАК! Я ДЕЛАЮ, я делаю, как Хазем велел… — сказал Фин, давя ком в горле.

Рюга оглянулась — увидела, как два силуэта медленно идут по песку, а на них, верхом на огромных змеях ползет дюжина солдат. Вскоре все скрылось в песчаном хаосе, из которого вырывались черно-фиолетовые искры.

— Дерьмово в-все вышло… — проговорила гон и облокотилась лбом на спину Фина, затем боднула его несколько раз.

Они скакали уже час. Фин снова и снова нервно озирался, высматривая погоню. Вконец истратив дух на пристальный взгляд, он посмотрел на руку гона.

— Кит, я больше не могу… — проскулила девушка за его спиной.

— Я Фин, — тревожно поправил он.

«Бредит, у нее не осталось духа! — Парень посмотрел на Таршина и второго кута, они были на пределе, белая пена потихоньку выступала на их мордах. — Нам необходим привал».

— Рюга, ты, твой дух огненного типа?

Она помотала головой.

— Ты понимаешь, о чем я спрашиваю? — Он приложил руку к ледяному плечу девушки.

— Да, н-но я не знаю, эт-то и не огонь и не вод-да, у моей сестры так, же…

«Это правда… ее дух не похож на чистую форму, он не горит, а скорее тлеет… если она выпьет не тот экстракт…» — думал парень, слезая с Таршина, зверь помог ему, присел, опустив толстую шею, после чего свернулся клубком.

Фин снял Михиля с плеча, поставил на песок, почесал ему живот в нижней части. Будто из неоткуда, тот начал отрыгивать склянки со светящимися жидкостями разных цветов. На пятый раз дракончик извлек нужную — красно-оранжевую.

— Что ты, делаешь? — выговорила Рюга, еле держа спину чтобы не распластаться на том, что осталось от шатра.

— Если я прав — ты сможешь еще два дня держать дух в костях, — сказал Фин, неуверенно он разглядывал маленький пузырек с экстрактом духа.

— А если нет — я месяц буду, беспомощным овощем и…

— Но…

— Что мы будем делать, если… если они догонят нас? — каждое новое слово давалось Рюге все тяжелее, а лоб горел даже холодной пустынной ночью.

— Ты все равно не сможешь сражаться, и ампутировать мы ее не сможем! Ты заболеешь от раны, ее нельзя просто отрезать, и нечем! — Фин кричал, он сам не понимал, что говорит так громко, однако его голос дрожал. — Подумай сама, ты рискуешь провести месяц без духа, либо потерять руку.