— ОТВАЛИ! — крикнула Рюга.

Она шибанула его духовым кулаком, но едва коснувшись пятнистой кожи на голове, он раскрошился. Ее зрачки сузились, дыхание участилось настолько, что она будто и не дышала вовсе.

Он разжал свою когтистую лапищу, на которой была дюжина пальцев, — «Такой же как он!» — подумала девушка, вспомнив свои тренировки в Яме.

Фин хлестнул поводья, кут еле плелся, будто шел по густому болоту.

Рюга спрыгнула и встала напротив великана. Она создала костяную голову, такую же как у него, безглазую.

— У НАС ДЛЯ ТЕБЯ ЗАГАДКА, — проговорил он старческим голосом, который пульсировал в сознании.

Девушка молчала.

— ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ ВЕС ТЯЖЕЛОЙ ГОРЫ ПЕРЕДАТЬ ОДНОМУ СУЩЕСТВУ? — продолжил он.

— Зависит от айна! — не колеблясь ответила гон.

— ВЕРНО. — Демон поднял крючковатый палец. — ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛА, ЕСЛИ БЫ ПОЛУЧИЛА ЭТУ ТЯЖЕСТЬ?

Гон ощутила жажду спорить, задумалась лишь на миг. Выпалила:

— Я вернула бы ее горе!

— НО ТЫ ЖАЖДЕШЬ СИЛЫ. — Старик оперся на клюку-бревно. — МЫ-Ы-Ы ВИДИМ ЭТО В КАЖДОМ ТВОЕМ ШАГЕ.

— Свою силу я возьму сама!

Гигант наклонился, его голова была покрыта морщинистой кожей, усеянной пятнами и черными бородавками.

— ВЫ В НЕЙ УВЕРЕНЫ, ГОСПОДИН?

— С кем ты говоришь? — мышцы гона натянулись до предела.

Она чувствовала себя так, как будто на нее бежит зверь, намерения которого ей непонятны, но от которых она не в силах защититься. «Бить или ждать?!» — думала Рюга. Накоротко ее глаза налились зеленым духом. Она уже разглядела тело демона до этого — сверхплотное, но с этим зеленым свечением она смогла увидеть его структуру. Завороженная знакомым скелетом ее сознание будто растворилось.

— Я уверен, — сказала девушка против своей воли твердым, но детским голосом.

Лицо Рюги перекосило, она ударила гиганта без духа. Не столько, чтобы атаковать, а чтобы навредить себе. Старик не дрогнул, улыбнулся. В его рот мог бы поместиться Фин, если бы свернулся клубком.

— Сахин приведет тебя к нам, у нас есть то, что тебе нужно. Но тебе следует поторопиться, — он ткнул пальцем в лоб гона.

Она все еще была вне себя от ощущения, что кто-то внутри подавил ее волю. Даже не пыталась уклониться.

(три недели назад)

Рюга покрыта змеями, она спит в скорлупе. Шакат подползает к ней, наклоняется, шипящим голосом говорит.

— Если за год ты не убьешь чужеземца, или он найдет тебя в неблагоприятный момент, свернешь себе шею.

Нага кусает гона.

(сейчас)

Жалящий пот проколол все тело Рюга. Воспоминания об этом вернулись. Судорожно она одернула шарф на шее, потрогала ее. Уже зарастающие, но все еще четкие следы укуса. Благодаря демону она ощутила — это пакт, который она не сможет перебороть изнутри.

Рюга подбежала к сильфиру, который спустился с кута и еле стоял на ватных ногах. Она наклонилась к нему, осмотрела шею.

— Тварь! — прошипела гон.

— Рюга… — дрожащим голосом пробормотал Фин, — она, она приказала мне убить тебя, если…

— Успокойся, мы вылечим эту дрянь! — Гон впилась сильфиру в плече.

— Не выйдет, — сказал демон, — это печать Шакат, даже если она мертва, ее воля настигнет вас где угодно.

— Заткнись!

— Лишь пытаюсь донести истину, — сказал старик, его тело развеял ветер, оставив горстку оранжевого песка.

— Он прав… — сказал Фин, — звездный дух может действовать еще долго после смерти владельца.

— И ты заткнись! — Рюга потрясла сильфира, — они врут нам! Втянули нас… В свои поганые дела!

Фин сжал ее руку, теперь когда он вспомнил, что Шакат укусила его, понял, что терзало его все это время. Фин, как носитель звездного духа знал — это правда, если Рюга не сможет победить Кашима, он сделает все, чтобы убить ее.

— Что она приказала тебе? — шепотом спросил Фин.

— Это не важно.

Фин и Рюга шли до самой ночи. Пропасть с идеально проточенными стенами слева не кончалась и не сужалась. От безысходности они молча разбили лагерь. Гон ломала ветки и кидала их в костерок. Сильфир грел воду в золотой турке, которую полировал весь день, помятая, с причудливым узором в виде молящейся птицы, она поблескивала в красно оранжевом свете угольков.

Вокруг сгустилась тьма, не было видно первых звезд, лишь захлебнувшийся в песке закат подсвечивал горизонт.