Шрифт:
— Открой, Бастиан.
Я услышал за дверью голос Джио, но проигнорировал его. Я представлял себе его лицо — такое же, как у дяди Винса, — прижатое к дереву, которое стоило больше, чем его душа. Если бы я только мог пожелать, чтобы за деньги можно было купить то, что действительно имеет значение…
Джио продолжал:
— Твоя девушка волнуется. Она говорит, что ты не встаешь с постели.
Ариана ничего не говорила Джио.
Я промолчал, зная, что он уйдет.
Уставившись в потолок, я боролся с желанием оттолкнуть воспоминания о Винсенте или приблизить их.
Решил, что надо отогнать, когда шаги Джио удалились.
ГЛАВА 34
Настоящий долг человека не в том, чтобы расширять
свою власть или умножать богатство сверх
но в том, чтобы обогащать и наслаждаться своим
нетленным достоянием — своей душой.
Гилберт Хайет
БАСТИАНО РОМАНО
Дни, когда мы опоздали: 3
Я собрал воедино каждый день прошедшего года, гадая, в какой именно момент Винсенту поставили диагноз. Не найдя ответа, я снова и снова восстанавливал год, сдаваясь и начиная с того момента, когда впервые заметил что-то неладное.
В тот день мы обсуждали планы Ашера по обеспечению безопасности на свадьбе.
Но самые яркие воспоминания о том дне были связаны с Ари.
Черт.
Мне нужно было что-то делать. Может быть, встать с постели. Люди умирали. Жизнь продолжалась. Солнце по-прежнему всходило и заходило. Луна по-прежнему вращалась по орбите. У меня все еще был бизнес, который нужно было вести. Только я не мог. Встать. С. Постели.
Дану уволили. У судьи выкупили срочный запретительный судебный приказ и наложили его на ее задницу. Ари вернулась на работу, работая в две смены с Грэмом, пока один из барменов подменял Дану.
Джио как ни в чем не бывало взял на себя обязанности дяди Винса. Ашер вернулся на работу на следующий день, чтобы потушить несколько пожаров, разгоревшихся в его отсутствие. Люси, вероятно, сидела на лекции на следующий день после его смерти.
Я знал, что им всем не все равно.
Я знал, что они никогда не отмахнутся от его смерти.
Я знал это, но не мог смириться с тем, что они живут своей жизнью, в то время как Винс умер. Я никогда не смогу привыкнуть к миру, в котором нет Винсента Романо. Мое будущее было переписано, и мне больше не нравилось, как оно выглядит.
Мой телефон зажужжал.
Еще одно сообщение. Вероятно, от Ари.
Я проигнорировал его. Я держал ее на расстоянии, пока она исполняла мои обязанности в L'Oscurita. Не потому, что мне нужно было пространство. А потому, что оно мне было не нужно. Я нуждался в ней. Жаждал ее. Хотел, чтобы она заставила меня забыть Винса, и именно поэтому ее не могло быть здесь.
В ту первую ночь я оставил дверь запертой и уснул. Это было не специально, но, когда Ари не смогла войти в комнату, она осталась ночевать на диване и ушла до того, как я проснулся. А воспоминания о Винсе? Они остались нетронутыми в моей голове. Запертыми. Не вытесненные свежими воспоминаниями о женщине, которая все изменила.
Теперь она давала мне свободу. Она все еще писала. Иногда я отвечал на них, но коротко. Я обещал дяде Винсу открыть свое сердце и, естественно, нарушил обещание в тот же день.
Снаружи послышался голос Люси. Ашер вернулся к разговору, и я проигнорировал двух любимых людей, когда они подошли к двери. Натянув на голову одеяло, я снова заснул, пока они пытались войти в комнату, но безуспешно.
Один.
Только я и призрак Винса.
Я же говорил, что ты опоздаешь, — насмехался он.
ГЛАВА 35
Ваш единственный долг — это долг перед своим сердцем.
Авина Селеста
БАСТИАНО РОМАНО
Дни, когда мы опоздали: 5
Тишина отягощала мое тело.
Я просыпался в тишине.
Я ел в тишине.
Я спал в тишине.
И призрак памяти Винса… Он лежал рядом со мной.
Молча, но рядом.
По крайней мере, он был рядом.
ГЛАВА 36
Любить кого-то — безумие, быть
любимым — это дар, любить того.
кто знает тебя, — это долг, но быть любимым
тем, кого ты любишь, — это жизнь.
Неизвестный
БАСТИАНО РОМАНО
Дни, когда мы опоздали: 6
Я вздохнул и скатился с кровати. Встав на ноги, я заставил себя подойти к раковине в ванной и побрызгать водой на лицо. Спазмы живота давно утихли, так как мое тело привыкло к отсутствию пищи.