Вот это было обидно. Антон даже отступил, хмуря брови от недовольства и отпуская руку Боярышниковой.

— Ничего с нами не случится, — он огрызнулся в ответ, отворачиваясь, широким шагом направляясь обратно к рюкзаку. — Делай что хочешь. Будто я за тебя отвечать должен. Вообще пофиг.

Боярышникова тихо вздохнула, вновь почувствовав обиду. Словно Татошки в очередной раз ударили по больному, показывая его отношение к ней. Никакого уважения, любви и понимания — Канарейкин оставался самим собой. Она поправила лямку рюкзака. Крикнул Владу, чтобы никуда не уходил с дороги, и пообещал вернуться через полчаса, максимум час.

— Милана!

Уже ступив на возвышенность, Боярышникова оглянулась, когда что-то блеснуло в лучах солнца. Она непроизвольно вытянула руки, ловя старенький компас.

— Подвеску с кулоном не терять, там датчик отслеживания. Компас Тасманова. В случае чего, меня ждут небесные кары разъярённой домашней анаконды моей сестры, — сунув руки в карманы джинсов, Антон старался не смотреть в ее сторону. Словно ему плевать, он вообще просто так это сделал, а не из-за внутреннего беспокойства.

— Да, да, корги. Следуй своему пути, только про нас не забудь! — поднял руку вверх Влад, не удосужившись даже повернуться в сторону подруги.

— Такое ощущение, что я взяла ясельную группу на прогулку, — цыкнула Милана, качая головой и скрываясь в зарослях.

Время шло, а солнце основательно начало припекать. Суровый климат Эфиопии был беспощаден к чужакам, не привыкшим к подобным температурам. Датчик на смарт-часах фиксировал рекордные сорок два градуса жары, и из-за этого вся умная техника основательно подвисала. Несколько раз сбивались настройки, поэтому точка, показывающая Милану на карте, пропадала вместе с сигналом.

Антон сделал несколько кругов, обеспокоенно вглядываясь в кустарники. Вдруг она появится? А если с ней что-то случилось? Вся дорога пролегала по возвышенностям и кочкам — не грех ноги переломать.

— Запрос обрабатывается. Ждите ответа сервера, — проскандировал бездушный компьютер на очередной запрос.

— Да нафиг ты вообще нужен! — рявкнул Татошка, с ненавистью глядя на смарт-часы.

— Уточните ваш запрос.

Канарейкин застонал и схватился за голову, снимая кепку. Влад несколько минут назад удалился в заросли, заявляя, что ему плохо и вода оказалась некачественной. Или питательный батончик не пошел, поэтому сейчас из-за кустов до него доносились веселые песни, от которых желание повеситься на ближайшем дереве усилилось троекратно.

— Хватит горланить, полудурок! — раздраженно проговорил Антон, щурясь от яркого солнца и вглядываясь вдаль. Ему показалось, что к ним двигались несколько теней, разобрать которые он не мог.

— Ой, беременная-я-я, я беременна от тебя-я-я. Любовь всей жизни твоя, непорочная дева я, — еще громко заорал Радов.

— Я начинаю понимать, почему пацаны тебя не принимают, — буркнул Татошка, мельком глянув на вышедшего Влада. — Руки продезинфицировал? Не хочу от тебя подцепить какую-нибудь гадость! Ты же как енот, по всем помойкам за здрасти.

— А вот не надо тут про Владика глупости говорить, — фыркнул Радов в ответ, протягивая руки к отскочившему Антону. — Не я по клубам с травкой и бабами безответственностью занимался. Видел, как кое-кто умный куролесил не по-детски.

— За мораль и честь мою трясешься, что ли? — вскинул брови Татошка, прекратив разглядывать тени, и повернулся к Владу. — Рыжий, ты себя с Папой Римским не попутал?

— Я православный, и гонор умерь. Любитель девушек обижать, — пафосно надул щеки Радов, показывая золотой крестик, висящий на шее. За него-то и схватился Антон, наматывая кожаный шнурок на палец, заставляя Влада сделать к нему шаг. Он захрипел, отчаянно размахивая руками.

— Рыжий, тебе при рождении лишних жизней отсыпали, а? — процедил Канарейкин, приближаясь вплотную и крепко держа шнурок. — Так давай помогу груз в пару сотен лет сбросить, зачем проживать сверх положенного?

Еще немного, и он бы действительно придушил Радова, усиленно пытающегося освободиться от цепкой хватки Татошки. Зрачки Влада расширились от страха, и Антон резко отпустил его, отступая на шаг. Он почувствовал бесконечную усталость. Канарейкин иногда не понимал откуда в нем столько гнева.

— Ты и Тасманов — два козла, — с трудом выдавил Радов, кашляя и отчаянно ловя ртом воздух.

— Бу! — топнул ногой Татошка, из-за чего Влад отскочил в сторону. — Вот и стой там.

Он отвлекся, слыша шум впереди. На них действительно надвигалась толпа местных туземцев: куча полуголых женщин с огромными стогами сена на спине и канистрами с водой. Одни были беременны, у других на шее висел самодельный слинг с младенцем. Вокруг скакали детишки, радостно выкрикивающие непонятные слова, периодически тыча пальцами в сторону Антона с Владом. Когда они побежали к ним, Канарейкин занервничал и вытянул руку, дернув Радов за рукав футболки.