– Не могу сказать твердо, - нехотя ответил он.
– Если и есть беременность, то от силы месячная. Какие-то возмущения Силы в детородном органе я чувствую, но это может быть что угодно. Раньше чем через две-три седмицы уверенно сказать нельзя.

Снаружи послышались шаги и возбужденные голоса. Тилос прислушался, затем резко повернулся к затаившейся в углу Белле.

– Останови их, пусть не входят в комнату, - приказал он.
– Мы сейчас выйдем. Не след ее будить. Путь поспит, успокоится.

Белла кивнула и шмыгнула в прихожую. Тилос опять посмотрел на Чистака.

– Что делать будем, брат-колдун?

– Ты о чем, Тилос?

– Ты видел, как их гоняют, - терпеливо разъяснил Серый Князь.
– А также швыряют, шпыняют и вообще издеваются. Если она беременна, можно ли ей продолжать в том же духе? Или сначала нужно вытравить ребенка?

Чистак аж вскочил от возмущения.

– Вытравить ребенка? Князь, окстись! Да как ты о таком говорить можешь?
– его уши мелко подрагивали. Лицо Тилоса сделалось непроницаемым.
– Пусть рожает заведенным порядком, что мы, лишний рот не потянем? А убить дитя!…

– Спокойно, Чистак, - Тилос тоже поднялся на ноги.
– У нее нет одиннадцати месяцев, чтобы родить спокойно. Через неделю-две они уйдут отсюда, и очень многие будут стараться ее убить. Ее и всех остальных. Каждый день здесь повышает их шансы выжить, но для этого они - она - должны работать как проклятые. Ты меня понимаешь?

– Да что же это за спешка такая?
– озадаченно воззрился на него орк.
– Духи предков, что ли, за ними гонится? Или Майно на любимую мозоль наступили?

– И то, и другое, - усмехнулся Тилос.
– Если она беременна, то не проживет достаточно долго, чтобы родить. В покое не проживет, я имею в виду. Я не могу оставить их здесь надолго. Ответь на вопрос, пожалуйста.

– Какой… А, это. Не знаю.
– Чистак стал расхаживать взад и вперед на узком пространстве возле койки.
– Ко мне редко приходят раньше чем на третьем-четвертом месяце, когда брюхо выпирать начинает. И уж точно ни одна баба в здравом уме такие вот кренделя на плацу выкидывать не будет…

– Хорошо, я задам вопрос по другому. Может ли от интенсивных занятий произойти выкидыш на первом-втором месяце?

– Может.
– Чистак уставился в потолок, что-то прикидывая.
– Все может. Но на первом месяце ее-то саму мы точно спасем. А дальше… не знаю. Вообще ты не по адресу обратился. Я никогда выкидышами не занимался, у меня познания чисто теоретические. Акушерство - сколько угодно, а вот это…

– Понятно, - лицо Тилоса осталось непроницаемым.
– Последний вопрос. Если это беременность, можешь избавить ее от симптомов? Тошнота по утрам и все такое?

– Нет проблем, - Чистак прекратил бегать взад и вперед и положил Ольге ладонь на лоб.
– Вот так. Ей это в любом случае не повредит. Хотя чувствительность матки блокировать нельзя. Мало ли что там произойдет!

– Чистак, сейчас главное - чтобы она себе голову не морочила, - вздохнул Тилос.
– Видишь ведь, до чего девочка себя довела. Потерю месячных чем угодно объяснить можно - потрудись, кстати, придумать хорошее, - он выделил голосом последнее слово, - объяснение. Выдашь ей, когда очнется. Остальным скажешь… Ох. Ладно, сам скажу. Пошли.

Остальные уже ждали их в общей комнате. Повинуясь властному взмаху княжей руки, они гуськом потянулись к выходу. Телевар бросил неодобрительный взгляд на запнувшегося за стул Теомира.

– Она спит, - без предисловий заявил Тилос, когда вся компания оказалась снаружи.
– Пусть передохнет пару часиков, ей на пользу. Ханкер, устрой ей сегодня передышку, замотал ты ее до полусмерти.

– Еще вопрос, кто кого замотал, - пожал плечами тот.
– Впрочем, как скажешь. Что с девочкой?

– Она уверена, что беременна, - пожал плечами Тилос, бросив многозначительный взгляд на Теомира. Тот вздрогнул и втянул голову в плечи.
– Мы с Чистаком не нашли никаких подтверждений.

– А… почему?
– осторожно поинтересовался Телевар, в свою очередь бросив взгляд на Теомира.
– Что случилось?

– Задержка цикла, - ответил Чистак.
– Обычное дело, когда женщина перенапрягается. У наших женщин так, во всяком случае, - быстро поправился он.
– Но не думаю, что человеческие чем-то отличаются. В общем, девчонка вбила себе в голову, что понесла, вот и страдает.

– Почему?
– удивленно спросил Хлаш.

– Ну, тошнило ее пару раз - съела чего-нибудь не то, вот и готово, - объяснил Чистак.
– В ее возрасте задурить себе голову не проблема, дай только повод. Помню, одна девчонка здесь неподалеку решила, что слишком толстая. Так у ней не только месячные прекратились - такой запор начался, что месяц пришлось травами отпаивать, чтобы заворот кишок не случился. Хорошо, родители вовремя неладное почуяли…

– Да нет, я не про то, - нетерпеливо отмахнулся Хлаш.
– Почему она страдает от того, что понесла? Это же здорово!

– Ну уж и здорово, - неодобрительно прогудел Телевар.
– Девка, беременная до замужества - стыдоба, да и только. Да уж, племянница, устроила ты мне позор на старости лет…

– Позор?
– еще сильнее удивился Хлаш.
– Извини меня, тысячник, но я не понимаю. Я столько раз видел матерей-одиночек, и никогда их никто не стыдил…

– В Талазене - может быть, - пояснил ему Тилос.
– В Граше. В Песчаных горах. В общем, где ребенок без отца - нормальное явление. А у Всадников это считается позором. Не знал? А еще матха… Только не спрашивай меня, почему так, - замахал он обеими руками перед округлившимися глазами тролля.
– Вон стоит поборник морали, - он кивнул на медленно багровеющего Телевара, - у него и выясняй.