Адела. Мама, почему, когда падает звезда или молния сверкает, говорят:

Бернарда. В старину знали много чего такого, что мы позабыли.

Амелия. Я зажмуриваю глаза, когда падает звезда.

Адела. А я нет. Мне нравится смотреть, как такая звездочка, что тихо теплилась долгие годы, вдруг срывается и, пылая, проносится по небу.

Мартирио. Да нам-то что до этого?

Бернарда. О таких вещах лучше и не думать.

Адела. Какая ночь! Я бы допоздна оставалась на воле, дышала бы не надышалась свежим воздухом.

Бернарда. Но пора спать. Магдалена!

Амелия. Она уже сладкий сон видит.

Бернарда. Магдалена!

Магдалена (с досадой). Оставьте меня в покое!

Бернарда. В постель!

Магдалена (вставая, с раздражением). Не дадут спокойно посидеть! (Уходит, ворча.)

Амелия. Спокойной ночи. (Уходит.)

Бернарда. Ступайте и вы.

Мартирио. А что это сегодня не приходит жених Ангустиас?

Бернарда. Он уехал в город.

Мартирио (глядя на Аделу). А!

Адела. До завтра. (Уходит.)

Мартирио пьет воду и медленно выходит, глядя на дверь, которая ведет на скотный двор.

Понсия (входя). Ты еще здесь?

Бернарда. Наслаждаюсь тишиной и что-то не замечаю, чтобы здесь «творилось недоброе», как ты говоришь.

Понсия. Бернарда, оставим этот разговор.

Бернарда. В этом доме все на месте. От меня ничего не укроется.

Понсия. Снаружи-то тишь да гладь, это верно. Твои дочери живут как под колпаком. Но в душу не заглянешь.

Бернарда. У моих дочерей на душе спокойно.

Понсия. Это твоя забота, ты их мать. Мое дело маленькое, прислуга – прислуга и есть.

Бернарда. Что это да вдруг стала такой молчальницей?

Понсия. Я знаю свое место, вот и все.

Бернарда. Просто тебе нечего сказать. Если бы в этом доме было чем поживиться сплетницам, уж ты бы позаботилась, чтобы все соседки перемывали нам косточки.

Понсия. Я скрываю от людей больше, чем ты думаешь.

Бернарда. Что же, твой сын все еще видит Пепе в пять часов утра? Люди все еще говорят худое об этом доме?

Понсия. Люди ничего не говорят.

Бернарда. Потому что не могут. Потому что не к чему прицепиться. Недаром я глаз не смыкаю.

Понсия. Бернарда, я не хочу про это говорить, потому что боюсь твоего норова. Но зря ты так уверена, что все в порядке.

Бернарда. В полнейшем порядке!

Понсия. Как бы вдруг не грянул гром. Как бы на тебя не свалилась беда.

Бернарда. И не пахнет здесь никакой бедой. Я уже не принимаю твои выдумки близко к сердцу.

Понсия. Ну что ж, тем лучше для тебя.

Бернарда. Еще бы!

Служанка (входя). Посуду я вымыла. Прикажете еще что-нибудь, Бернарда?

Бернарда (вставая). Нет. Пойду отдыхать,

Понсия. В котором часу тебя разбудить?

Бернарда. Вообще не буди. Сегодня я отосплюсь. (Уходит.)

Понсия. Когда не можешь совладать с огнем, легче всего повернуться к нему спиной.

Служанка. Из-за своей гордости она сама завязывает себе глаза.

Понсия. Ничего не могу поделать. Я хотела отвести беду, но дело так далеко зашло, что я уж боюсь встревать. Видишь, какая тишина? А в каждой комнате собирается гроза, и, когда буря разразится, она сметет нас всех. Но я сказала все, что должна была сказать.

Служанка. Бернарда думает, что никто с ней не сладит, а не знает того, какую силу имеет мужчина среди одиноких женщин.

Понсия. Тут не только Пепе Римлянин виноват. Правда, в прошлом году он поглядывал на Аделу, и она была без ума от него, но ей нужно было держать себя в руках и не разжигать его. Мужчина есть мужчина.

Служанка. Кое-кто думает, что он не раз говорил с Аделой.

Понсия. Это правда. (Понизив голос.) И еще кое-что было.

Служанка. Уж и не знаю, что из всего этого выйдет.

Понсия. Я бы хотела очнуться за тридевять земель от этого дома, где все готовы друг другу горло перегрызть.

Служанка. Бернарда торопится со свадьбой, и еще, может быть, ничего не случится.

Понсия. Уж больно далеко дело зашло. Адела решилась на все, а остальные день и ночь настороже.