Пруденсия. Оно конечно, бриллиантовое больше подходит.

Бернарда. С жемчужинами или без жемчужин, а все от человека зависит.

Мартирио. Человек полагает, а бог располагает.

Пруденсия. Говорят, мебель вы купили на загляденье.

Бернарда. Шестнадцать тысяч реалов отдала.

Понсия (вмешиваясь). Лучше всего зеркальный шкаф.

Пруденсия. Я таких вещей и не видывала.

Бернарда. У нас сундуки были.

Пруденсия. Только бы все было хорошо.

Адела. Никогда нельзя знать, как будет.

Бернарда. Плохого ждать не с чего.

Слышится отдаленный колокольный звон.

Пруденсия. Последний звон. (Ангустиас.) Зайду в другой раз, покажешь мне приданое.

Ангустиас. Пожалуйста, когда угодно.

Пруденсия. Спокойной ночи.

Бернарда. До свиданья, Пруденсия.

Дочери (в один голос). Храни вас бог.

Пауза. Пруденсия уходит.

Бернарда. Вот и поужинали.

Все встают.

Адела. Пройдусь до калитки ноги размять и подышать воздухом.

Магдалена садится на низкий стул, стоящий у стены.

Амелия. Я с тобой.

Мартирио. И я.

Адела (со сдержанной злобой). Я и без вас не заблужусь.

Амелия. Что ж одной гулять на ночь глядя. В компании веселее.

Выходят. Бернарда садится. Ангустиас убирает со стола.

Бернарда. А ты, я вижу, все не разговариваешь с Мартирио. Я же тебе сказала, чтобы ты не дулась на сестру. Она спрятала карточку просто так, шутки ради, и забудь ты про эту историю.

Ангустиас. Вы же знаете, что она не любит меня.

Бернарда. Чужая душа потемки, и я не допытываюсь, что у кого на уме, но хочу, чтобы соблюдались приличия и чтобы в семье был мир и лад. Понимаешь?

Ангустиас. Да.

Бернарда. Ну и хорошо.

Магдалена (клюя носом). И потом, тебе-то что, ты ведь вот-вот уйдешь из дому. (Засыпает.)

Ангустиас. Кажется, уже поздно.

Бернарда. В котором часу вы вчера кончили разговаривать?

Ангустиас. В половине первого.

Бернарда. Что рассказывает Пепе?

Ангустиас. Он какой-то рассеянный. Говорит со мной, а сам вроде бы думает о другом. А если я спрашиваю, что с ним, отвечает: «У нас, мужчин, свои заботы».

Бернарда. А ты не спрашивай. А выйдешь замуж – и подавно. Говори, когда он сам с тобой говорит, и смотри на него, когда он на тебя смотрит, тогда и не будет неладов.

Ангустиас. Сдается мне, мама, он многое скрывает от меня.

Бернарда. Не старайся вызнать, что да почему, ни о чем не расспрашивай его и, уж конечно, никогда при нем не плачь.

Ангустиас. Я должна бы, кажется, радоваться, а у меня что-то не весело на душе.

Бернарда. Пустое.

Ангустиас. Часто я через решетку гляжу на Пепе, всматриваюсь в него, а он расплывается у меня перед глазами, словно его окутало пылью, как бывает, когда стадо пройдет.

Бернарда. Это просто от слабости.

Ангустиас. Дай-то бог!

Бернарда. Он придет нынче?

Ангустиас. Нет, поехал с матерью в город.

Бернарда. Тогда ляжем спать пораньше. Магдалена!

Ангустиас. Она заснула.

Входят Адела, Мартирио и Амелия.

Амелия. До чего темная ночь!

Адела. Хоть глаз выколи.

Мартирио. Хорошая ночь для воров и вообще для тех, кому надо прятаться от людей.

Адела. Посреди двора стоял жеребец. Весь белый, словно бы вдвое больше, чем днем, – всю темь заполнял.

Амелия. Правда. Даже страх брал. Точно привидение.

Адела. В небе звезды – с кулак.

Мартирио. Она принялась так разглядывать их, что чуть шею себе не свернула.

Адела. А что же, тебе не любо смотреть на них?

Мартирио. Меня такие вещи не интересуют. Хватит с меня и того, что делается у нас под носом.

Адела. Да, это по твоей части.

Бернарда. Каждому свое.

Ангустиас. Спокойной ночи.

Адела. Ты уже ложишься?

Ангустиас. Да. Нынче Пепе не придет. (Выходит.)