Умереть легко, — кричал военачальник Мадок своим войскам в лабиринте. Любой может это сделать.

Он ухмыльнулся. Он не привык произносить речи и не считал себя выдающимся оратором. Теперь он использовал одну и ту же речь дважды за ночь. Войска заполнили туннель. Лучники с огромными луками формировали первые ряды, уничтожая первых вирмлингов, которым удалось выломать дверь. Дейлан Хаммер будет защитником этого коридора. По странной иронии судьбы человеку, которого надеялся убить военачальник Мадок, теперь было поручено спасти их всех. Близнецы Кормар отвечали за защиту двух других входов.

Ребенок может умереть ночью вообще из-за ничего, — сказал военачальник Мадок. Умереть легко. Остаться в живых в такую ночь будет сложно.

Раздалось ворчание: Ну ладно! и Смерть всем вирмлингам! Но не было ни одобрительных возгласов, ни бурных аплодисментов. Войска были слишком задумчивы, слишком напуганы и слишком подавлены.

Его люди ютились за огромными железными боевыми воротами, которые были последней серьезной защитой Каэр Люциаре. Вверху двери были хитроумно устроенные наблюдательные отверстия. Тамошние дозорные наблюдали за вирмлингами, сообщая о каждом небольшом поражении — о падении Волшебника Сизеля, о ранении Фаллиона. Все отрезвляющие новости.

Судьба всего нашего народа находится в наших руках, — заявил военачальник Мадок. До рассвета всего час, в лучшем случае полтора часа. До тех пор мы должны удерживать ворота. Если мы сможем удержать их всю ночь, вирмлинги будут вынуждены отступить.

Что будет дальше, он не мог предположить. Он воображал, что соберет все, что сможет, и убежит в горы или направится в поселения маленького народа на севере или западе. Но это была непростая задача, и он не верил, что они справятся.

— Военачальник Мадок, — раздался женский голос. Король Урстон все еще заперт снаружи.

Это была дочь эмира Сиядда. Она стояла в рубашке из яркой кольчуги под фонарем. Она несла серповидный щит, который жители Индхары использовали как рубящее оружие, а также прекрасный меч.

Проклятый король Урстон, — хотел сказать Мадок. Посмотрите, что он на нас обрушил. Я должен был убить его много лет назад.

Я бы хотел, чтобы его сильная рука была здесь и сражалась рядом с нами, — сказал военачальник Мадок с притворной печалью. Но он отправился сражаться в других битвах, и мы должны пожелать ему всего наилучшего.

Внезапно из полого горла громового барабана раздался сильный грохот, и земля затряслась под их ногами.

Мадок услышал треск камня, и огромные плиты стены, которые были наспех отремонтированы всего день назад, внезапно вырвались на свободу, так и не успев схватиться раствором. Камень рухнул снаружи, обрушившись сверху.

Мадок знал, что норы будут обнажены, туннели проявятся, как норы древоточцев в гниющем дереве. Рыцари Вечных будут иметь легкий доступ к квартирам выше.

Черт, выругался он, вся надежда покинула его.

Началась последняя битва за Каэр Люциаре.

НЕСВЯЩЕННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Кого угодно можно убедить продать свою душу, если предложить подходящую монету. Большинство с радостью расстанется с ним совершенно бесплатно.

— Вулгнаш

Рвоту от боли, Арет Сул Урстоун тащили вверх по бесконечной лестнице в самую верхнюю комнату темной башни в Ругассе.

Там его бросили на пол, где он лежал на холодных мраморных плитках, развеваемых ветром. Вершина башни представляла собой обсерваторию с куполообразной крышей. Вокруг него колонны из черного мрамора, вырезанные в виде стволов деревьев и виноградных лоз, поддерживали крышу. Между колоннами не было ничего, только открытый воздух, сладкий и холодный на этой высоте.

Отсюда Арет мог видеть вдалеке темные леса, заросшие седыми соснами. Ближе к громаде огромного бастиона Ругасса простирались на милю за милей каменные стены и укрепления, укомплектованные сотнями тысяч воинов змей.

Я мог бы броситься с края башни, — подумал Арет. Я мог бы положить конец своей боли.

Но над ним склонилась пара стражников, а мышцы Арета были настолько сведены судорогами, что он едва мог двигаться. Ему никогда не дойти до края башни.

Перед одной из темных колонн отделилась тень: призрак в черной мантии парил над полом. Это был Император Зул-Торак.

Ты удивляешься, почему я привел тебя сюда?
– сказал он таким тихим шепотом, что казалось, что он почти эхом отдавался в голове, как мысль. В Лусаре бушует битва, битва, которая уже проиграна.

Свет был слабым. В обсерваторию проникал только свет звезд с неба над головой. Но Арет провел долгие годы во тьме и хорошо к ней привык. Он заметил отблеск, увидел, как император поднял золотую трубку и нацелил ее вдаль — окуляр. Император прошипел название глифа на инструменте, и изображение прыгнуло в комнату.