Она повернулась к своим друзьям. Парапет представлял собой ужасный беспорядок. Тэлон был вне себя. Рианна могла видеть, что она дышит ровно, но, хотя Рианна подползла к ней и окликнула ее по имени, Коготь не просыпался.

Сиядда подошел к Верховному королю Урстону и долго стоял над ним, ища признаки жизни. Она изучила его лицо, затем склонилась над его спиной, пытаясь услышать биение его сердца сквозь доспехи. Наконец она поднесла к его лицу свой серебряный баклер, чтобы проверить, дышит ли он.

Через мгновение она грустно вскрикнула, и слезы покатились по ее щеке.

Он мертв, — простонала она в смятении. Он мертв.

Рианна не могла поговорить ни с Сияддой, ни с Аланом, поскольку не знала их языка.

Внизу двор все еще заполняли орды змей. Армия не двинулась вперед в туннели и не отступила. Вместо этого они просто ждали, как будто какой-то дальнейшей команды.

Рианна протянула руку и нащупала узел у основания черепа, испачканный кровью. Она едва могла думать.

Из туннеля донеслись шаги, и из-за поворота появился Дейлан Хаммер с фонарем в руках.

Он бросился вперед и какое-то время тихо разговаривал с Аланом и Сияддой.

— Так это правда, что у них есть Фаллион? – спросил Дэйлан Рианну.

— Да, — сказала она, оглядываясь назад. Вулгнаш исчез, далеко от ее поля зрения.

Дэйлан долго всматривался в небо, как будто мог видеть то, чего не могла видеть Рианна. Он был Ярким из преисподней, и поэтому о его способностях зрения ходили легенды.

— Да, — сказал наконец Дэйлан. Он ушел далеко за пределы нашей досягаемости на данный момент.

Он взглянул на армии, скопившиеся перед воротами, и сказал: Интересно, чего они ждут. Солнце приближается. Неужели им не терпится захватить город до рассвета?

Он еще мгновение изучал армию, а затем крикнул: Быстрее, нам нужно спускаться в туннели. Осталось еще одно великое сражение!

Когда ты в следующий раз будешь спать — сказал Дэйлан Хаммер. В голове Фаллиона снова и снова проносились слова: Когда ты в следующий раз будешь спать

Что приказал Дэйлан?

Это мне снится, — смутно вспомнил Фэллион.

Он лежал в объятиях гиганта, летая в тонком и холодном воздухе. Он слышал хлопанье крыльев, но находился так глубоко под водой, что даже не мог открыть глаза, чтобы посмотреть.

В ступоре он протянул руку и схватил булавку для накидки, и тут же оказался в другом мире. Здесь небо было голубее самого темного сапфира, а дубы возвышались, как горы, среди холмов, словно неся небеса на своих ветвях. Фаллион стоял на пшеничном поле, доходившем до его груди, и к нему подошла огромная сова с широкими крыльями и произнесла древнее имя Аэль.

Впервые Фэллион понял, что это был вопрос.

Да, ответил Фаллион, я Эйл.

Фаллион взобрался на его спину, и пока великая сова летела через мир, который теперь был лишь забытым сном, паря над кристальными озерами, пикируя вверх, чтобы подняться на высокие горы, чьи подножие были покрыты вечнозелеными растениями и чьи мантии были покрыты снегом, наконец, чтобы Фаллион начал вспоминать свой путь в конце дня к огромному дереву, ветви которого были наполнены огнями.

Я знаю это дерево, — подумал Фэллион. Его конечности и туловище были золотыми. Его широкие листья были темно-зелеными сверху, почти черными в тусклом свете, но ярче снизу. Он мог слышать голоса женщин и детей, поющих под Единым Истинным Древом, поющих на странном языке, который почти забыл даже его дух.

И воспоминания пришли. Когда-то он жил под ветвями этого дерева, жил там целую вечность, в городе, вырытом под его корнями. И в его тени он помог сохранить великие руны.

Он помнил, как стоял там, час за часом ухаживая за рунами. У него была Печать Света, большой круг золотого огня, который связывал Печать Неба с Печатями Земли и Воды.

Он знал каждую его текстуру и нюанс, поскольку на протяжении бесчисленных веков он не только взрастил ее, но и с помощью дерева сформировал ее.

Теперь в своих воспоминаниях он стоял над ним, ухаживая за множеством крошечных огней внутри него.

Осторожно, — прошептал в его голове тихий голос. Страсти в этом фильме слишком сильны. Она должна смягчиться. Это был голос Единого Истинного Дерева, его товарища и наставника, его помощника в этом великом деле.