За трещиной небо начало заполняться рассветным светом. Восходящее солнце окрасило горизонт в розовые оттенки, как и подобало идеальному летнему утру.

При прикосновении солнечного света Повелитель Смерти вскрикнул, и на мгновение показалось, что тень обрела большую плотность, превратившись в существо из плоти. Она могла видеть человека, похожего на нее, а не змея. Его лицо было покрыто бесчисленными скалами, как будто он старел и старел тысячу лет. Глаза у него были болезненно-желтые, а серебристые волосы свисали вяло, как паутина.

Он поднял руки, словно увидел их впервые за столетия, и вскрикнул от ужаса.

Его рука выглядела как рваная бумага, порванная и состаренная. Но оно было тонким и нематериальным, рваное кожаное покрытие, окутавшее пустого духа.

В этот момент Волшебник Сизель снова взмахнул своим посохом, поймав Повелителя Смерти обратным ударом, и его темная фигура взорвалась облаком пыли.

Столкнувшись с солнечным светом, ошеломленные потерей своего хозяина, вирмлинги визжали от боли и ужаса, когда воины Люциаре ворвались в их ряды.

Держи их! — крикнул отец Сиядды охранникам, вступившим в драку. Удерживай их.

— Иди, сейчас же! Сисель обратился к народу. Беги, пока можешь!

Внезапно сотни солдат начали кричать: Бегите сюда! Бегать!

В спину волшебнику уже теснились толпы, пытаясь пробиться на свет. Сиядда обнаружила, что ее подталкивают вперед. Ей хотелось остаться с отцом, сражаться на его стороне, но она была подобна листу, уносимому ручьем через туннель.

Через мгновение она очутилась на краю пропасти. Склоны холма внизу круто обрывались, но не настолько круто, чтобы осторожно спуститься нельзя было.

Она шла не осторожно. Кто-то толкнул ее сзади, так что она поскользнулась и покатилась по осыпям. Ей удалось ухватиться за небольшое дерево и выпрямиться.

Люди падали за ней, катясь с холма, словно лавина плоти. Сиядда встала на ноги и бросилась с их пути, уклоняясь от постоянного потока людей.

Солнце поднялось над деревом, и его свет ударил Сиядде прямо в лицо.

Я сделала это, — с удивлением подумала она. Я жив!

Далеко Вулгнаш мчался по небу, пролетая прямо над верхушками деревьев огромного соснового леса, мчась от восходящего солнца. Он использовал навыки своего ткача огня, чтобы привлечь к себе свет, так что он был всего лишь тенью в предрассветном свете. Но этого было недостаточно.

Свет ослепил его и причинил ему боль. Он взревел от разочарования и нырнул под деревья в поисках тени леса или, возможно, какой-нибудь пещеры, где можно было бы спрятаться от наступающего дня.

В оцепенении Фаллион услышал рев и долгое время пытался прийти в себя. Его глаза открылись, и он попытался вглядеться вверх, увидел чудовище, которое держало его, как если бы он был спящим ребенком.

Рыцарь Вечный.

Он забирает меня, — понял Фэллион. Он везет меня в Ругассу, где надеется меня сломить.

Но Фаллион знал кое-что, чего не мог знать его похититель. Теперь он вспомнил свою прежнюю жизнь.

Я вечен, — понял он. Они могут убить меня, и я вернусь. Они могут меня побить, и я исцелюсь.

Но я не сломаюсь. Как я могу, зная, насколько мир зависит от меня?

Спящий проснулся.

Фэллион чувствовал жар вокруг себя. Он незаметно протянул руку своим разумом, пытаясь схватить его.

Мгновенно Вулгнаш почувствовал прикосновение и вытянул жар из Фаллиона, вернув его обратно в бессознательное состояние.

Но Вулгнаш посмотрел на маленького, на этого молодого волшебника, и почувствовал тревогу.

Из-за боли и усталости Вулгнаш чуть не пропустил зонд Фаллиона. Еще через сотую долю секунды мальчик мог бы высосать тепло из воздуха и нанести удар.

Леди Отчаяние наблюдала. Вулгнаш почувствовал прикосновение своего хозяина. — Осторожно, мой питомец, — прошептала Леди Отчаяние. Мне нужен мальчик. Он нужен мне, хотя он может нас уничтожить. Вы должны быть всегда начеку.

— Не бойся, — прошептал Вулгнаш, входя в глубокую тень, отбрасываемую соснами. — Я, как всегда, буду служить тебе превосходно.