Приходите, — взмолилась Рианна, — к Печати. Покажите мне, как это делается.

И во сне она в темноте взяла его за руку и повела к входной двери хижины его отца.

Там, во дворе, на чистом месте, где куры днем царапали траву, под белым эвкалиптом, лежала на земле Печать Ада, большой круг призрачного зеленого пламени танцевал на лужайке.

Моргнув от удивления, Фэллион уставился на него.

Фаллион сглотнул, открыл рот и начал говорить.

Отчаяние наклонился вперед, стараясь услышать, чтобы не пропустить ни единого слога.

Я что-то не так. Здесь что-то не так. Он всмотрелся в Печать, как будто изучая ее.

Отчаяние сделало Печать такой, какой он ее помнил. Но во сне Фаллион спотыкался вокруг этой штуки, всматриваясь в пламя, слушая шипение и рев, которые они создавали, словно сбитый с толку.

Все не на своем месте, - сказал он в замешательстве.

Возможно, несколько, — сказала Рианна. Покажи мне, как связать мир.

Фэллион пробормотал: Ты просто ты

Он облизнул язык, затем на мгновение нахмурился, сосредоточенно — мгновение слишком долго. Он развернулся и всмотрелся в Рианну, свет танцующих огней сиял в его глазах, и всмотрелся не в девушку, а в ее душу.

Дар Фаллиона был настолько могущественным, что Лорд Отчаяние оказался обнаженным.

Внезапно глаза Фаллиона распахнулись, он посмотрел на Отчаяние, его остекленевшие глаза сосредоточились на нем, и крикнул: Нет!

Я почти овладел им, — понял Отчаяние. На мгновение он был у меня. Но возможность была упущена.

Отчаяние повернулось и кивнуло Вулгнашу; Вечный Рыцарь протянул руку, вытягивая тепло из комнаты, пока Фаллион снова не свернулся калачиком в позе эмбриона, его зубы стучали, а каждый мускул дрожа от холода, и он погрузился в глубокий, глубокий сон.

Где-то в глубине своего разума Арет Сул Урстон наблюдал за всей этой сценой, чувствуя отвращение и ужас от того, что замышляет Отчаяние.

5

ОХОТНИКИ

Каждая душа, от величайшего воина до самого маленького ребенка, имеет огромную ценность в глазах Великого Змея. Великий Змей сделал нас управляющими друг друга, и именно поэтому мы никогда не должны позволять нашим собратьям сбежать.

— Из Катехизиса змейцев

Весь вечер Каллоссакс чувствовал беспокойство. Он знал, что его будут скучать и что в конце концов его товарищи-мучители придут его искать.

Часто в течение дня ему приходилось бороться с порывом бежать на свет.

Наконец, когда тени стали достаточно длинными, чтобы показать, что день почти закончился, Каллоссакс попрощался со скромными стражниками, взял железное копье и побежал за девушкой, преследуя ее.

Ее путь был легко следовать.

Девушка направилась в лес, потеряв сознание от ужаса и ослепленная светом. С каждым шагом ее пятки впивались в густой перегной, который лежал одеялом под соснами.

Каллоссакс редко бывал за пределами крепости, но его немного учили выслеживанию, поскольку это был навык, который мучители должны были использовать даже внутри лабиринта.

Воздух был свеж, и вскоре лес наполнился ночными звуками — суетой мышей среди остатков листьев, жужжанием насекомых, жалобным писком птиц, песнями сверчков и цикад.

Воздух пах сладко. Каллоссакс не мог вспомнить, когда в последний раз пробовал свежий воздух.

Взошли звезды, ослепляя точками света, настолько серебристо-яркими, что они оставляли после себя остаточное изображение, когда он щурился на них.

Он знал, что вскоре по его следу пойдут охотники, но Каллоссакс чувствовал себя счастливым, смирившимся со своей судьбой. Он не был чужд смерти. Он раздавал карты снова и снова и всегда знал, что придет и его очередь.

С легким сердцем Каллоссакс бежал, преследуя девушку, направляясь в страну, которая могла быть не более чем детской мечтой

Спустя долгие часы Каллоссакс все еще бродил по сосновому лесу, потерявшись в погоне. Его сердце билось ровно, а ноги широко раскинулись. Жирный пот стекал по его лбу и лицу, окрашивая тунику с буквой В на спине. Его жажда заставила его желать луж с водой.

Но его разум почти не замечал этих вещей, потому что его глаза следили за разорванным дерном в свете звезд, по которому бежала его добыча.