Ты можешь бежать? он потребовал.

Девушка опустила голову. Нет.

Какой-то первобытный инстинкт подсказывал ему поторопиться. Он крякнул, схватил девушку и перекинул ее через плечо. Тогда отдохни.

Он прыгнул в ручей и поплескался вниз по течению. Он знал, что у его братьев-визмлингов сильный нюх, и он надеялся сбить их со своего следа. Пройдя несколько сотен ярдов, он повернул обратно тем же путем, которым пришел, а затем начал зигзагообразный путь, ведущий на восток.

Земля в этом направлении опускалась, и с приближением рассвета воздух начал наполняться звуками утреннего пения птиц. Щебетали жаворонки, стрекотали сойки.

Он оказался на небольшом холме и всматривался в луг. За несколько миль он увидел ряд ольх. Звезды уже погасли с неба, и скоро взойдет солнце. Кусочки облаков на горизонте были кроваво-красными.

Девушка посмотрела на небо, на ее лице появилось любопытное выражение.

Что ты видишь? — спросил Каллоссакс, обеспокоенный тем, что она заметила следы их врагов.

Рассвет, сегодня утром так красиво, — сказала она. В облаках есть цвета: бледно-голубой по краям и бледно-золотой в небе.

Синий и золотой — слова, которых он никогда раньше не слышал. Чтобы описать эти цвета, ей пришлось использовать слова Инкарры.

Вы видите цвета, — спросил он, — как люди?

Да, — призналась она, — с момента соединения миров. Именно поэтому я знаю, что это не просто какое-то простое безумие.

К этому моменту его плечо болело, а ноги отказывали. — Ты уже можешь бежать? — спросил он девушку.

Да, сказала она.

Он поставил ее на землю и указал на восток. Мы должны добраться до этих деревьев до восхода солнца. Это будет гонка. Сможешь ли ты успеть?

Она хмыкнула, змееподобный звук означал да, и они ушли. Они бежали по высокой траве. Кролики отскочили от своего следа, а из чертополоха вылетели зяблики.

Солнце начало подниматься над горизонтом, жестокий красный свет навис над краем мира. При виде этого у Каллоссакса на глазах выступили слезы боли.

Но впереди виднелась линия деревьев, обещая тень и защиту от солнца.

Каллоссакс бежал до тех пор, пока не почувствовал, что его сердце вот-вот лопнет, а девушка начала отставать. Он схватил ее за запястье и потянул, побуждая ускориться.

Солнце светило перед ними слепящим светом, и Каллоссакс отвел глаза, закрыл лицо рукой и попытался не обращать внимания на боль.

Наконец он, шатаясь, вышел в прохладную тень леса. Девушка бросилась на землю далеко за линией деревьев, и Каллоссакс на мгновение постоял, схватившись за колени, сгорбившись от боли и задыхаясь.

Он оглянулся на тропу, по которой они шли, увидел, как изогнутые стебли яровой пшеницы выдавали им дорогу. Вдалеке, в двух милях назад, трое воинов-змей бросились в погоню, сбегая с холмов.

Каллоссакс на мгновение остановился, изучая их. Они бежали с невероятной быстротой.

Скорость, понял он. Они взяли атрибуты скорости. Он произвел некоторые мысленные расчеты. Кому-то потребовался бы час или два, чтобы заметить, что он пропал, и еще час, чтобы выяснить, куда он пропал.

Я должен был опережать их.

Но эти люди двигались быстрее, чем обычные змеи, в два, а может, и в три раза быстрее. Они получили дар скорости, а также, вероятно, силы и выносливости.

Я не могу их обогнать, — понял Каллоссакс. И я не могу надеяться убить всех троих.

И все же, когда они спустились с холмов и достигли края далекого поля, их поразило восходящее солнце. Они осмотрели тропу. Они не могли видеть его здесь, спрятанного в тени. Они вскинули руки вверх, пытаясь прикрыть глаза.

Наконец, потерпев поражение, они развернулись и побрели обратно в холмы, к деревьям, чтобы найти достаточно глубокие тени, где они могли бы спрятаться от солнца на целый день.

Именно с такой надеждой Каллоссакс побежал на восток. Ни один вирмлинг не мог выдержать такого жгучего света.

Он спрятался там, под прикрытием леса, и долго сидел, размышляя. Девушка лежала, задыхаясь.

— У тебя есть имя? он спросил. Это был не праздный вопрос. Многим молодым вирмлингам из низших каст не разрешалось иметь имена. Их нужно было заслужить.