Лес голубой смолы был не особенно густым и теперь весь был затоплен. Деревья стояли в воде, как будто все они ушли вброд. Среди деревьев он заметил небольшие обломки — старуху, плывущую брюхом вверх, с кожей, белой, как шкура змея.

Неподалеку стояло что-то вроде повозки, запряженной волами, а сразу за ней плыл вол, который, возможно, тянул ее.

Женщина выглядела обнаженной, как и многие люди вчера вечером, когда он искал вверх по течению. Сначала Боренсон задумался, не застали ли их всех купающимися. Но, видимо, сила наводнения смогла сорвать с трупа мокрую одежду.

Он вошел в воду по грудь, пока не достиг старухи. Затем он проверил ее на предмет ценностей. Брюки женщины все еще цеплялись за ногу, и он высвободил их. Они выглядели слишком маленькими для Мирримы, но они могли понадобиться Сейджу. Он также нашел у женщины кольцо — золотое с большим черным опалом.

— Прости меня, — прошептал он, вырывая его из ее пальца. Моя семья нуждается.

Он не знал, сколько это может стоить, но надеялся, что на них можно будет купить проезд, если ему удастся поймать корабль.

Затем он вытолкнул женщину обратно в волны, как это принято у его народа, отдав ее в море, и побрел обратно на берег.

Он проехал на юг еще милю, собирая по пути мусор, стараясь подобраться как можно ближе к огромным насыпям обломков.

Порт Гариона был одним из крупнейших городов во всем Ландесфалене. Это было популярное место, где корабли принимали припасы. Припасы обычно упаковывали в водонепроницаемые бочки, а затем запечатывали. Боренсон надеялся, что несколько бочек могли уцелеть, но ничего подобного не увидел.

На холме ему показалось, что он заметил корпус корабля, поэтому он разделся и проплыл к нему почти милю, но это оказалось не чем иным, как изогнутым стволом эвкалипта, плавающим в воде. Он вернулся на берег, чувствуя себя подавленным.

Несколько раз он кричал, пытаясь позвать выживших, но его горло было слишком далеко, чтобы кричать. Он видел несколько плавающих объектов — в основном детей и животных — и задавался вопросом, почему он не видел больше.

Он потерял надежду, но продолжал упорно брести, пока берег внезапно не повернул обратно на восток. Он остановился на вершине небольшого холма и постоял какое-то время, затаив дыхание, глядя на воду, не веря своей удаче.

Там, менее чем в трехстах ярдах от берега, среди зарослей деревьев лежал белый корабль, выглядевший так, словно какой-то огромный великан только что поднял его из моря и поставил там.

Он слишком цел, чтобы быть развалинами, — подумал Боренсон. Кто-то выбросил его на берег.

Аллоу на борт! воскликнул он. Аллоу там! Он взмахнул руками и долго стоял на холме, ожидая, пока кто-нибудь поднимется наверх и даст ответ.

Ветер стих, вода спокойная и плоская, как пруд.

Возможно, они собирают мусор, — подумал он.

Боренсон снял с себя доспехи и одежду, а затем положил их на берег. Он плыл по воде, пока не достиг кучи обломков. Он взобрался на бревна, вполне ожидая, что в любой момент кто-нибудь с корабля высунет голову и обнаружит его стоящим обнаженным.

Но когда он приблизился к кораблю, он снова позвонил, и ответа не последовало.

Его призом был просто танец на воде, легкий, как лебедь. Нос корабля наткнулся на бревна, но в остальном корабль выглядел целым. Парусов не было, но это можно было исправить. Уокины спали под парусом недалеко от пляжа.

Боренсон перелез через перила и обошел вокруг. Судно действительно было небольшим, не более тридцати пяти футов в длину.

Судя по виду, это был небольшой торговец или, возможно, большое рыболовное судно, используемое для плавания вдоль побережья, а не один из больших кораблей, предназначенных для пересечения океана. Это выглядело странно, поскольку весь корабль сиял белизной, отражая солнечный свет.

Боренсон оценил это.

Этот корабль новый! Его даже не покрасили как следует. Есть только подшерсток!

Он не мог поверить, что его судьба сохранится.

Он спустился на нижнюю палубу.

На корабле было две каюты — одна для капитана, другая для экипажа из четырех человек, — но Боренсон обнаружил, что каюта капитана не приспособлена для человека его пропорций. Имея потолок всего в шесть футов, он не мог войти, не пригнувшись. Он никогда бы не поместился на дощатой планке, из которой была сделана кровать.

Гораздо лучше было держаться. Вход был достаточно широким, чтобы он мог легко влезть. У корабля было глубокое днище с широким грузовым отсеком, и Боренсон предполагал, что он и еще дюжина человек смогут обойтись внутри.