Кунц отхлебнул что-то из зелёной бутылки, поморщился и принялся снаряжать шприц.

— Сделаю местную, — сказал он, не глядя на меня. — Но больно будет. Так что придётся потерпеть.

Вот же мне повезло! Но выбора не было.

Икнув, врач начал обкалывать мне рану в боку. Затем взял щипцы.

— Ну, приступим.

— Они хоть простерилизованы?

— Обижаешь! Я ж не коновал какой.

И он полез в рану. Естественно, я почти всё чувствовал. Особенно, когда инструмент проник вглубь.

— Сейчас, сейчас… — просипел Кунц. — Почти нащупал. Ага, кон она! Есть!

Он торжествующе вытащил щипцы, в которых была зажата пуля. Бросил её в металлический поднос. Затем обработал и зашил рану, сделал перевязку и занялся бедром.

Приходилось терпеть. Я был даже благодарен, что в зубах у меня торчала резина — иначе мог и сломать парочку. По щекам лились, сердце бешено колотилось, лицо было покрыто испариной.

Наконец, Кунц вытащил и вторую пулю.

— Повезло, — сказал он. — Кость не задета. Но крови ты, парень, потерял немало. Придётся полежать в постельке.

Я на это ничего не ответил. Валяться мне было некогда: на носу экзамен по русскому языку. И пропускать его я не собирался. Раны на мне заживали гораздо быстрее положенного. Это я заметил уже давно. Видимо, срабатывала регенерация, свойственная магам. Ну, или демонам. Точно не знаю. Конечно, порез — это не то же самое, что пуля, но ходить я наверняка смогу, а это главное.

Кунц наложил на бедро шов, сделал перевязку, поставил несколько уколов от воспаления и махнул рукой.

— Всё, можете забирать.

— Запиши на счёт, — сказал Аякс.

— Непременно, — кивнул врач и потянулся к бутылке. — Адьё, народ.

От Кунца мы поехали в особняк Шереметева.

— Князь хочет тебя видеть, — пояснил Аякс. — Не волнуйся, мы тебя потом доставим, куда скажешь. И тачку твою пригоним. Всё тип-топ будет.

В этом у меня уверенности не было, но не спорить же с ним. Явно ведь эта парочка у Шереметева на побегушках и толком ничего не знает.

Доехав до дворца Его Светлости, Аякс с Медузой сдали меня с рук на руки слугам. Пришлось топать с ними до малой гостиной, где Князь часто принимал гостей. Благо, располагалась она недалеко от входа.

Шереметев уже ждал. Смерил меня быстрым оценивающим взглядом.

— Жив, — кивнул он, констатируя факт. — Хорошо. Садись.

Я опустился в глубокое кресло. Надо заметить, с большим облегчением. Голова кружилась, а раны пульсировали. Так себе ощущение.

Как только слуги вышли, Князь обратился ко мне:

— Рассказывай всё в подробностях.

Пришлось поведать о случившемся.

— Судя по тому, что у одного из них был пистолет с глушителем, это покушение, — сказал я напоследок. — Меня явно караулили, чтобы инсценировать ссору.

— Не согласен, — твёрдо проговорил Шереметев. — Тогда у второго пушка тоже была бы с глушаком. К тому же, я знаю, кто были эти парни. Они не связаны с… твоими недоброжелателями. Так что никаким покушением это не было — обычная случайность. Просто не все аристократы предпочитают решать дела дуэлью. Вот некоторые и таскают стволы с глушителями. Это, конечно, позор, но ведь не пойман — не вор, как говорится.

— То есть, они были из дворян? — спросил я.

— Угу. Причём, не из последних. Так что очень надеюсь, что тебя никто не видел, и следов ты не оставил. Иначе будут тебя преследовать аж две семьи.

— Кто именно?

— Зубатовы и Колокольцевы. Но это только если выйдут на тебя.

— Маловероятно.

— Очень надеюсь. И не только из-за этих двух родов, но и потому что ты использовал магию. А это значит, что делом заинтересуется Охранка.

— Спасибо, что прислали за мной.

— На здоровье. Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас тебе нельзя разгуливать по улице? Видно, что тебя покоцали, а это может вызвать вопросы.

— Ничего, я быстро восстановлюсь. Мне нужно попасть на экзамен.

Князь побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Есть один вариант, как ускорить дело, — сказал он. — Только обещай, что это останется между нами.

— Когда это я трепался о ваших делах?

— Да ты о них и понятия не имеешь. Правда, я собираюсь тебя кое во что посвятить. Так что можем сегодня и начать.

Вот оно! Наконец-то, у меня появился шанс приблизиться к тайной жизни Шереметева, о который я давно подозревал, но, как он точно подметил, толком ни черта не знал.

— В любом случае, я молчок. Уж на это можете рассчитывать.