Буквально на следующий день Шепчука разбудил телефонный звонок. Говорил сыщик. Он отказался вести дело, мотивируя отказ внезапно возникшими проблемами личного характера, и собирался вернуть задаток. Георгий спросил, не передаст ли сыщик дело какому-нибудь своему коллеге, на что тот ответил:

– Думаю, никто не сможет вам помочь. И сдается мне, вам тоже вскоре придется забыть об этом деле.

Интересно девки пляшут, подумал Ювенальевич, почему это - забыть?

И направился на вокзал.

Георгий убил целый день, но поговорил почти со всеми работниками вокзала и выяснил, что кентавр еженедельно по субботам отправлялся куда-то на тихвинской электричке. В кассах пригородных маршрутов ему сообщили, что кентавр брал билеты до Волхова.

Потом у Шепчука было два концерта в Москве и один - в Семипалатинске, так что вернулся он в Питер только пятнадцатого.

Чувствуя себя гением частного сыска, утром следующего дня едва отоспавшийся после дороги Ювенальевич посетил управление Путиловского машиностроительного завода, где ему любезно сообщили, что кентавр - это кузнец из ремонтно-механического цеха, но сейчас он в отпуске.

Узнав адрес Возницкого в Волхове, Шепчук устремился туда и уже вечером стоял на пороге небольшого коттеджа в пригороде.

Роза так разнервничалась, что принесла маме валерьянки, но выпила ее сама, потому что мама закусила удила и приготовилась действовать. Мама в действии, конечно, не цунами, но бюрократическая машина начинала содрогаться, когда Идея Петровна выходила на тропу войны. Ирина, младшая сестра, была ей под стать, а вот Роза как-то стеснялась обивать пороги и строчить жалобы.

И все из-за Юрки. Запропастился в этой столице - и носа не кажет, хотя должен был вернуться еще позавчера. Вчера-то мама еще терпела. Но сегодня...

– Роза, Ира!
– Мама пристально посмотрела на дочерей.
– Я отправляюсь в Петербург.

– Мама, ну ты что?..
– психанула Ирина.
– Маленький он, что ли?

– Не маленький, конечно, - легко согласилась Идея Петровна.
– Я и не говорила, что я нянчиться еду. У меня сын пропал в многомиллионном городе, всякое случиться могло: под трамвай попал, например, загремел в больницу без документов, память отшибло, имею я право побеспокоиться о собственном сыне?

– А мы?
– не унималась Ирина.
– Розка послезавтра уезжает, я - через три дня, нам-то что делать? Юрка безалаберный, а ты вся дрожишь.

Идея Петровна нахмурилась:

– Ира, ты как с матерью разговариваешь?

– Мам, ну где ты там жить будешь?
– жалобно заскулила Роза.
– Это же столица, там за один день человека не найдешь.

– Человека - может быть, - мама гордо тряхнула слегка серебрящейся прической, - а вот Юру - легко.

Чего уж тут спорить, сестры в школе любили прихвастнуть, что их младший братик - конек. Примета, действительно, та еще.

– А жить, - добавила довольная Идея Петровна, - а жить я буду...

Она тут же уткнулась в истрепанную записную книжку.

– Квартира инженера Васильчикова, - ответили ей, когда через пару минут Идея Петровна набрала нужный телефон.

– Здравствуйте, - сказала она.
– Будьте добры, Филарет Ильич дома? Алло, Филарет Ильич...

Едва закончив разговор, Идея Петровна начала собираться.

В самый разгар сборов в дверь позвонили. Открывать пошла Роза.

На пороге стоял приятный мужчина в очках, с аккуратной бородкой, удивительно похожий на какого-то артиста.

– Добрый вечер, - поздоровался он слегка хрипловатым голосом.
– Юра Возницкий здесь живет?

Роза состроила скорбное лицо и сказала:

– Проходите.

– О господи, Дашенька, ну разве я могу ей отказать?
– Инженер Васильчиков метался по спальне, как раненый тигр.
– Она мне как-никак родственница.

– Бывшая жена твоего двоюродного дяди, - напомнила Дарья Михайловна, дражайшая супруга инженера.

– Да, бывшая!
– вспылил Филарет Ильич.
– Однако она является матерью моих... ммэ... троюродных сестер и брата.

– Что ты говоришь?
– удивилась супруга.
– А ты их хоть раз видел?

– Нет, я даже дядю двоюродного ни разу не видел, только на фотографиях, - ответил инженер.
– Тем не менее родства это не умаляет. Кроме всего, у нее критическая ситуация: пропал ее сын.

– Твой троюродный брат?

– Да. И не надо ерничать! Как я сказал - так и будет.

Дарья Михайловна и бровью не повела.

– Я не слышу?
– Филарет Ильич навис над супругой.

– О да, мой господин, - улыбнулась Дарья и впилась в его губы страстным поцелуем.