Юран лихорадочно начал соображать.

– Так... Я - потомок царей. Я похож на нынешнего царя, меня все за него принимают. Я, выходит, его брат-близнец?

Тут Галя совершенно потеряла контроль над ситуацией.

– Комарик!
– заорал Возницкий.
– Комарик, мать твою так-растак, где тебя носит?

Штабс-ротмистр Комарик, руководивший операцией прикрытия и по совместительству курировавший теперь кузнеца вместо скоропостижно скончавшегося Михаила Юрьевича Волочкова, чувствовал себя не то чтобы совсем виноватым - на войне все-таки как на войне, - но немного в долгу у Юрана, поэтому прощал ему его плебейские замашки, списывая их на ранение. Не подвел-таки кентавр, на честном слове простоял и проулыбался на террасе весь парад и даже нашел в себе силы самому уйти.

Снайпера, правда, не успели схватить, тот вместо себя какого-то дедушку оставил, инсценировав наспех, будто это старикан стрелял. Но ничего, найдут.

Комарик вошел в лазарет, под который оборудовали бильярдную.

– Ну что опять?
– устало посмотрел он на опекаемого.

– Я должен там оказаться.
– Крокодил выпустил в воздух колечко дыма. Хоть штурмом берите Зимний - мне нужно быть на этом приеме.

Гиви Зурабович пробормотал под нос что-то вроде "теща, вертись, как хочешь, но завтра похороны", потом вырвал из лап рептилии газету и вышел.

Вскоре до Крокодила стали доноситься обрывки разговора. Гиви постоянно повторял слова "кацо", "отец родной", "брат родной", клялся в дружбе, но о деле не проронил ни слова.

Устав вслушиваться, гад погрузился в свои мысли.

Четыре дня назад, вынырнув в Фонтанке возле памятника Чижику-Пыжику, изобразив из себя алкоголика, решившего выпить с персонажем знаменитой песенки, Крокодил выполз на набережную и окольными путями добрался до антикварной лавки на Бармалеевой. Одежду Крокодила отправили в химчистку, и через три часа он уже вернулся в "Palace".

Гад был вне себя от злости. Его перехитрили. Ждали покушения в жандармерии или нет, он не знал, да это и неважно. Вопрос был в том, что заказ необходимо выполнить: сто миллионов золотом - с такими суммами не шутят.

Сегодня во всех столичных газетах сообщалось, что двадцать шестого января состоится ежегодная аудиенция в Царском Селе, которой удостаиваются видные деятели науки и культуры, а также общественные деятели, гости страны и учащиеся Пажеского и кадетских корпусов, чем-либо отличившиеся в ходе обучения.

Крайне раздраженный, вернулся Гиви Зурабович.

– Можете вы мне объяснить, что вам понадобилось на этой аудиенции?

– А то вы не знаете?
– усмехнулся гад.

– Я-то знаю, - ядовито улыбнулся толстяк, - но не думаю, что мой ответ понравится распорядителю.

Крокодил попыхтел трубкой, потом улыбнулся и сказал:

– Автограф.

– Вы идиот.

– Съем.

Гиви Зурабович закатил глаза и опять удалился.

Вновь послышались "кацо" и "отец родной", и Крокодилу пришло в голову, что в Российской империи родственный признак настолько важен, что совершенно чужие друг другу члены общества будут присваивать какую угодно степень родства, лишь бы добиться желаемого результата.

– Вы идиот!
– Гиви Зурабович неожиданно возник перед самым носом Крокодила.
– У вас мозги, очевидно, заледенели на русском морозе.

– Что вы орете, как баба? У вас ничего не получилось?

– Нет. И ни у кого не получится, потому что это объект, охраняемый лучше Государственной думы.

– Ваша дума, - Крокодил зевнул, - волнует меня меньше всего. Так, насколько я понял, меня не пустят, как гостя страны?

Гиви Зурабович мстительно улыбнулся:

– Вы поняли правильно. Да даже если бы и пустили, как бы вы пронесли туда оружие? Там детекторов взрывчатки и металла больше, чем в Пулковском международном аэропорту. Вас в Царское Село даже с пилкой для ногтей никто не пустит.

– А меня могут подарить?

– Что?

Крокодил выпустил столб дыма:

– Я спрашиваю, могут ли меня царю-батюшке подарить?

Шепчук просто сбился с ног, разыскивая отважного кентавра.

Когда на драку возле "Сайгона" понаехало полиции, Шепчука не тронули все хорошо знали жизненную позицию рок-звезды. Но всех прочих участников побоища замели в кутузку, не обращая внимания на заступничество Ювенальевича. Георгий не угомонился и стал напрашиваться в участок в качестве свидетеля, но ему сказали, что сейчас все равно некому разбираться. А вот завтра утром - пожалуйста, милости просим...

Наутро никаких милостей ждать уже не пришлось - всех выпустили, оштрафовав, а на вопрос Шепчука об исчезнувшем герое ответили, что никакого кентавра не было.

Ювенальевич бросился в "Сайгон", надеясь отыскать кого-нибудь из ветеранов вчерашней битвы, но с утра кафе пустовало, вчерашний бармен сменился, и ни одного очевидца Шепчук не встретил.

Тогда он нанял частного сыщика. Сыщик мгновенно развернул бурную деятельность, и уже к вечеру девятого числа предоставил первую информацию: кентавр действительно был, его действительно забрали в кутузку, но из участка вместе с прочими драчунами он не вышел. Еще сыщик сказал, что кентавра, судя по агентурным данным, довольно часто можно было встретить в районе Санкт-Петербурга-Главного, а также возле проходной Путиловского машиностроительного.