– Оказывается и у меня теперь новые предпочтения, - ладонями упираюсь в стену и просто улетаю, когда она скользит кончиками пальцев по моей воспалённой коже, целует лопатку.

Прикосновение кончиками пальцев - словно особый вид искусства соблазнения. Медленно, но уверенно внутри нарастает огромное желание, которое вырвется, верю, наружу кипящей лавой.

Она обвивает мою талию, обнимает со спины, прижимается носом к лопатке.

– Какие, мой лев?
– мурлычет мне в кожу.

– Кончики твоих пальцев.

Я сдурел. Даже не смел мечтать, что будет моей. Теперь во всей пышной красе все мои скрытые таланты: ревность, желание обладать этой девочкой и знать, что теперь только моя.

– Ммм, - опять мурлычет, скользя этими кончиками пальцев по моим напряженным мышцам живота.

Скользнула к паху, замерла там, а затем негромко сказала.

– Мне приснился впервые эротический сон после того, как я увидела тебя голым.

Я прихренел, услышав эту исповедь. Значит не только мне снились пошлые и отнюдь не пуританские сны?

Накрываю ладошку Сени своей и просто наслаждаюсь нашей близостью. Видимо мой мозг ещё не совсем верит в то, что я был с ней.

– Плохая картинка была, знаю. Прости, но осознавать, что девчонка, которую безумно хочешь с другим, толкает на дебильные поступки. Если ты не знала, есть моменты, когда мужики думают только этим местом.

– Знала, - отвечает недовольно.
– Я думала ты бесишься на меня из-за того, что я тебе секс обломала, а не потому что хочешь меня и ревнуешь. Даже в своих самых смелых мечтаниях я не могла предположить, что это, - кивает пальчиком на нас с ней, - взаимно. Все говорили мне о твоей неземной любви к невесте.

– Правда? Прям так и говорили?

Смеюсь и обнимаю ее, вижу, что недовольна.

– Врут, потому что кроме меня, никто не знает, кого и как я любил. Мужчинам льстит внимание, восхищение. Она умела это дать. Влюбленность была, желание, какие-то общие интересы, но не более. Была бы неземная любовь, я бы давно сделал ее не только своей женой, но и матерью своей дочери. Правда?

– Тебе виднее, - выходит из душевой кабины, высвободившись из моих объятий. Распускает волосы, которые каким-то чудом успела собрать перед душем, взбивает их пальцами и оборачивается ко мне. Вижу, что сердится и подавляет это в себе.

– Ты же порвешь с ней теперь?
– уточняет.
– Разорвешь помолвку? Тим сказал, что вы помирились.

– Уже разорвал. Это о чем-то говорит?

Наблюдаю, ревнует же? Правда?

Сдвигает брови, наблюдая за мной.

– Это поэтому ты приехал сюда, разящий как будто выпил алкогольный магазин? Из-за нее?

– Из-за тебя, - вытираюсь и иду нахрен из ванной.

Идет следом за мной.

– В смысле из-за меня?
– догоняет и пытливо смотрит в глаза.
– Я чем успела тебя обидеть, если мы даже не виделись?

– Я видел, как вы в обед ворковали. Ты согласилась на поездку.

– Если бы ты вошел, а не подсматривал, как извращенец, как знать, на что бы я согласилась.

Бесится. Вижу. Глаза молнии метают. А потом как-то резко затухают.

– Я злилась, - говорит уже спокойнее.
– На тебя. Еще больше на себя. Решила попробовать метод клин клином, но ты видел, чем все закончилось. На обмане далеко не уедешь. Я люблю твоего сына, но никогда не испытывала влечения к нему. Мне не стоило поддаваться на его уговоры дать нам шанс, потому что даже еще до того, как я увидела тебя и рехнулась, я не была уверена в том, что что-то выйдет.

– Видимо ты забыла, когда я чисто по-человечески спрашивал у тебя, что у тебя с моим сыном. Забыла?

Иду к кровати и сбрасываю покрывало на пол.

– Вот не надо, не так ты спрашивал. Ты угрожал, что если я его обижу - уволишь. Это не располагает к откровенности. Да и к какой? Чего ты ожидал? Что я скажу, что хочу тебя, а не его?

Хмыкает горько и качает головой.

– Мир был бы намного проще, если бы люди могли так просто брать и говорить ртами о своих чувствах. Мне не легко и сейчас, хотя я стою перед тобой обнаженная и вся как на ладони.

Она права как никогда. Почему мы, люди, такие идиоты? Ведь говорить по душам было бы проще... но порой травмирующе для психики, этого не отнять.

К черту то, что было до. Важно, где мы сейчас.

Ищу в тумбочке презервативы и только потом иду к Сене.

– Важно, где мы сейчас и что с нами, правда?

Беру ее лицо ладонями и тру губы.

– Правда, - шевелятся они под моими пальцами.
– Поцелуй меня.

Подаётся вперед своим телом, вжимаясь в мое. Руки сплетаются на спине, гладит кожу. Если ртами говорить у нас получалось так себе, то тела умеют разговаривать превосходно. Им ничего не нужно, лишь чувствовать жар друг друга.