— Тот самый, — бормочет Рапид.

Мы оба наблюдаем за его рукой, устроившейся темным пятном прямо у спелого овала моей груди. На свои соски я уже смотреть не могу, они постоянно в таком состоянии.

— Купил, когда совещание у нас третье было. После.

Отвожу взгляд, потому что… не могу так думать. «После» он купил. Хотелось бы обвинить его в манипулятивной лжи, но ведь он не врет.

— Сколько времени… прошло, — неуверенно интересуюсь.

— Часа два. Может, несколько жизней. Не знаю, Яна. Иногда я начинаю подозревать, что ты и не Омега вовсе. Но потом… слышу твой запах, и смехотворно все. Вообще все неважно становится, знаешь?

— Может, я — Омега под стать своему Альфе.

— Своему Альфе? — хрипит он. — Это кто такой?

Ну вот, оказывается надо было просто чуть не умереть, чтобы в кое-ком обнаружилось чувство юмора.

Следы вен, пробурившие себе дамбы на его массивном лице, выглядят усталыми. Я протягиваю руку, не успевая остановить себя.

— Ты, — отвечаю я.

— Давай, — шепчет он. — Коснись меня разок.

Кое-где сероватая кожа его лица раскаленной гладью ласкает подушечки моих пальцев. А не наоборот.

— Во всяком случае, мы теперь знаем, что можно выжить, ослушавшись Альфа-приказа.

— Знаем, — складывает он что-то в пакет и неверующе качает головой. — Знаем! Яна…

Развернувшись боком и поставив локти на колени, он протирает лицо.

— Я был неправ. Я сделал много ошибок с самого начала.

— Зачем ты отдал приказ, Каин. Зачем это все с… презентуй себя?

Он смотрит перед собой молча, некоторое время.

— Тебе не приходило в голову, что я просто очень сильно хочу это увидеть? Как ты презентуешь себя. Не приходило? Я из другого времени, льяна. Когда я сплю, я-я… вижу тебя в ошейнике. Вижу тебя всегда обнаженной в нашем доме. Я из такого времени. Тебе не приходило в голову, что я не специально всегда задавливаю… что иногда я просто кончусь, если хоть вздохи твои не послушать.

— Всегда обнаженной в… доме? — потрясенно выговариваю я.

— Из всего, что я сказал, ты это только выдернула, да?

— Не может быть такого, чтобы Омеги ходили все время голыми в доме!

— Кто бы об этом узнал, если это дом… Какой Альфа допустил, чтобы…

Да-да, если это дом оборотня.

Он разворачивается всего лишь чуть, но я сразу это замечаю. Накидка изорвана, а плоть над сердцем исцарапана. Каин отслеживает взгляд и неожиданно касается моего бедра.

— Ша, — приглушенно настаивает он, — не нервничаем. Всего лишь царапины.

Ему реально не стоило отдавать приказ… Одна мысль, что если бы я не выжила, то это убило бы и его…

— Ты ощущаешься как-то спокойнее, — медленно говорю.

От наблюдения за моими полузакрытыми глазами его взгляд спускается к моей оголенной груди. А затем на мякоть треугольника между ног. Пятерня на бедре горячкой проходится по длине моей ноги.

Он хочет сказать… что мой оголенный статус успокаивает его?

— Собранее, — неохотно отзывается он. — К сожалению, нахождение в двух метрах отсюда производит обратный эффект.

Мы дышим невпопад, а рука все еще застряла на моей ноге бесконечностью поглаживаний.

Когда он поднимает на меня глаза, я удивлена увидеть в них застывший напряжением туман.

Словно он больше не знает наверняка, что испытывает.

— Я прошу метку, — тихо произносит Каин.

— Можно… можно ты сделаешь без штампа. Сам? — еле выдавливаю из себя.

Непроницаемо и неподвижно, он будто бы увяз в моем взгляде. Я чувствую себя обнаженной. И не потому что он уже держит свою руку на моем животе.

— Спасибо, — отвечает прямо мне в кисть, и я не успеваю даже выдохнуть, как слюна холодит кожу, а укус резцами дотягивается раскаленной спицей прямо до сердца…

… и вонзает гормональные клыки в перекачивающие кровь камеры, отбивающие жизнь стуком у грудины.

Эхо наших обоюдных стонов влажным сквозняком проходится по всей длине моего тела.

Каин впускает и впускает слюну в ранку, и мы встречаемся глазами, как шквал штормового прибоя обрушивается на незыблемые скалы.

Он наспех выцеловывает кожу на моей руке до локтя, и вроде как я тяну его за волосы к себе, а может быть, он несдержанно цепляет меня за затылок…

— Будь со мной, — повторяет он гортанно, — будь со мной. Разве это много. Разве прошу я много?

Я могу отвечать лишь осторожными движениями языка, так как его поцелуи вдавливают меня в твердь его тела без просвета, и пекло….

… есть только пекло, прорастающее жадной лавой прямо из пространства, где одно сердце подслушивает, как бьется другое…

Каин проникает в меня жаром руки, чтобы смотреть как я беру, я беру начальную ласку. Зачем-то я мгновенно подставляю ему шею, а он срывается на захватах моих сосков — жмакает, лижет, прикусывает и по влажному кругу снова, — и я ошеломленно захлебываюсь стонами, они будто из легких вырываются паром.