— Дома? — медленно повторяет она.

Избегает взгляда, и, Млидонье, она самая невыносимая девчонка на свете. Еще минута и мы не пойдем никуда. Хочу румянец вернуть бледному лицу.

— Здесь, Яна. Дома. Где мы с тобой теперь живем.

Она нервно смеется, и это не нравится Альфе внутри. Как же это не нравится Альфе.

Тянет разрушить многоэтажку и построить новую. Яне не по душе эти помещения? Мы найдем новые. Но обеспечение охраной займет время.

— Мы… не живем здесь… пока, — приглаживает она волосы, что не может не быть забавным.

— Мы живем. С этой минуты. Заберем твои вещи вечером.

В ее молчании клубится неожиданная грусть. Мой позвоночник подбирается сталью, словно он больше не способен не быть прямым.

— О чем ты думаешь? — невольно спрашиваю, не успеваю даже осудить себя.

— Я всегда хотела семью, — отвечает она не сразу, и уклончиво. Смотрит в окно. — Связанные или несвязанные. Истинные или неистинные. Семья… это хорошо. Но так быстро связанные, или такой быстрый брак, это заслуживает детального обсуждения.

— Все связанные оказываются таковыми быстро. Это инстинкт, льяна. И о браке речь не идет, я никогда не собирался ничего регистрировать.

Ее нахмуренность ускоряет мой пульс, и теперь у меня будто их несколько, в разных частях тела остроконечными лопастями бьются.

Когда она поднимается, я мгновенно поднимаюсь следом. Даже быстрее, чем Омега.

Яна пространно улыбается, и смотрит куда-то в сторону. Быстрым взглядом проверяю: в кусок стены она глядит.

— Значит, у меня с кем-то другим семья будет. Семьи… разными бывают.

Я никогда не слыхал более отборной чуши, поэтому ей удается подойти к коридору, пока отхожу от потрясения.

Она еще и мерзкого котокрыса в коробку забирает.

— С кем-то другим? — от гнева иссыхаюсь внутри, подготавливаюсь к взрыву. Контролируемому. Какой бы невыносимой она не была, Яна — моя Омега, стоит фильтровать, что я вокруг творю.

Она будто вещи собирает на выход. Плиты под ногами чудятся жидкой лавой.

— Неважно, — опять насмешливо вздыхает. — Ты знаешь, ты реально удивительный. Я-я… мы с Фредерико лучше…

До меня доходит, и до меня еще никогда и ничто так медленно не доходило.

Все дело в регистрации. Поворот случился, когда я ответил по поводу брака.

Впору рассмеяться. Да, я не собираюсь ничего фиксировать для государства. Это не мое государство. И ничего, что касается моей Омеги и семьи, не посмею вовлекать в цепкие реалии государственных дел.

— Распечатка документов ничто по сравнению со связкой, Яна, — еле слышно произношу, но она точно каждое слово вбирает, хоть и спиной стоит.

И обувь натягивает.

— Ничто, да, но все так… делают.

— С каких это пор ты делаешь что-то как все?

Наконец-то смотрит прямо, и ее тянет ко мне, а меня тянет к ней. И я выстою, а не побегу скулить к ней, как щенок какой-то. Яна настолько от реальности оторвана — от реальности того, что здесь происходит — что придется серпом рубить капризы.

— Я объяснила тебе, — ее голос тихий, но старается казаться уверенным. — Про мое желание. И касательно детального обсуждения.

— Ты всегда бежишь, да? Чуть что, ты делаешь ноги? У тебя красивая спина, но не настолько. Чтобы я пощадил ее.

— Ты угрожаешь мне, — улыбается она и коробку к себе притягивает.

— А ты сообразительная. И что дальше? Ты выйдешь вниз к тридцати двум Альфам. Они не тронут тебя, но шестеро за тобой пойдут. Окружат твой дом. Через пару часов, я либо туда подъеду, либо в офис. На твой запах. Потому что мы связанные. Я наполню тебя, где бы ты не была. Поверь, я сделаю это без бумаги о регистрации брака.

— Так и будет, наверно, — продолжает улыбаться она, будто в призрак превратилась. — Только… твои слова с действиями часто не совпадают. Ты… себя убедить пытаешься? — наклоняет Яна голову вправо, и я как магнит, чуть не поворачиваю голову следом, и в последний момент себя останавливаю.

Но не останавливаю себя, когда она дверь открывает и вместе с коробкой нелепо проталкивается вперед, чуть набок не заваливаясь. Беру железо от машины и следом иду. Яна старательно непоколебимость изображает спиной. Правда, это впечатляет.