Когда мы огибаем второй ярус и начинаем спуск на третий, близнецы начинают обращение, плотью и шерстью врастая друг в друга. Белый волк даже не смотрит на меня, а прорывается вперед, отряхиваясь.

Когда-то они сказали, что приплыли с восточного острова и никогда не были на континенте. Это единственное, в чем я им не верю.

Подавляю спазм, так как мой волк мечется внутри, словно это я в клетку человеческой плоти его посадил. И еще: льяна, льяна, льяна. Скулит. Млидонье, да заткнись ты уже.

Зодий воображает, что его бесшумное появление маслянистой темноты проведет тут на кого-то эффект. Едва подавляю зевок.

— Альфа, — обращается ко мне всегда со смешком-рычанием, будто находит издевательским мой статус, — Рапид, какие люди. Люди-люди-люди. Я унюхал, что не дождусь тебя.

— Альфа, — киваю ему снизу вверх, — может, нюх теряешь? Водоросли на аденоиды намотались?

Зодий усмехается белому волку, и почесав скулу, шагами окружность вырисовывает.

— Так что, Рапид, каков нынче порядок. Насколько ты отложишь все через следующий год, чтобы мы заранее подготовились?

— Если ты так хочешь сдохнуть, милости прошу. Может, тебе и твоей сотне осьминогов не нужен Рапид какой-то? Может, ежедневник тебе подарить, раз ты так сосредоточен на датах.

— Ты, — вскипает Зодий, показывая клыки, — дал добро, что мы вчера начнем. А сегодня… уже сегодня! Не передумал ли ты, волк?

Его шершавая кожа кое-где свисает струпьями, а белоснежные волосы, как всегда, торчат в разные стороны. Зодий давно сошел с ума. Что определенно преимущество, учитывая, что мы с ним планируем захватить Ашшур и убрать пуристов.

Зодию надоело жить в океане, ну а я-то здесь причем?

— Мы выступим через год, — рублю я. — И мы выиграем. Тогда ной, сколько в ракушки влезет.

Он хохочет, утирая нос дырявым рукавом. Разводит руки, поворачиваясь в сторону корней деревьев, с негласным вопросом «вы это видели?».

— А что случилось с наступлением, которое вчера должно было начаться, а? Тык-тык-тык, — качает он головой, и посматривает на меня исподтишка. — Каковы шансы, что не гавкаешь теперь с пуристами?

— Такие же шансы, как и у тебя поумнеть. Итог: нулевые.

Он создает окружность шагами с другой стороны.

— Твой брат, Рапид, — тянет он и белый волк продвигается вперед, преграждая мне путь.

— Мою семью вырезали, — выплевываю я, — и не тебе мне говорить за предателя.

— Да, он раз привел людей к Рапидам, к себе домой, — он выпрямляется и орет: — И он еще раз их приведет, Каин! Прикончи его! Наконец-то!

Я качаю и качаю головой.

— Ты не способен мыслить ясно. Так дела не делаются. Я не бросаюсь когтями на всех из-за мести. Всему свое время. И не воображай тут на минуту, что я не хочу прахом Аслана умыться.

— Так что же это? — покачивается Зодий на пятках. — Может… ты, Рапид, льяну отыскал?

— Следи, — надламываю рыком горло, впервые позволяя волку приподнять башку, — за языком, Зодий.

Белый волк скребет когтями ржавую землю между нами.

— Правда-правда, значит, — бормочет Зодий и морщит нос. — Ясно, с тобой теперь говорить, как со скалой. Ты очеловечился, Рапид. Ты ходишь этажами, бегаешь металлом и жуешь целлофаном. Но ты — наш последний шанс, — горько смеется он, глядя себе под ноги.

— Не упусти его, — рявкаю я и даю знак белому волку, что нам пора уходить.

— // —

Даю себе час до того, как позову ее на семьдесят седьмой этаж.

Перебираю белые схемы шахт, перекладываю ампулы супрессантов. Уменьшил дозу, и…

Вздыхаю, морду тру. Хочу, чтобы Яна слезла с блокираторов, и хочу очистить собственную кровь. Затянуться воздухом свободно, и запахом ее затянуться вдоволь.

В Ашшуре нельзя это сделать. А еще я не уверен, что не съеду с катушек. Но за пределами холмов… Там, где среди разрушенных плантаций, все еще иногда прогревается одноэтажный особняк с роскошным замком под землей.

Мечты, видения.

Если до Зодия докатились сплетни о Яне, то как скоро они докатятся до пуристов? Ни Альфы, ни скрытые оборотни никогда не станут болтать о льянах, даже если ненавидят Альфу, которому она принадлежит. Никогда, да. И никогда не привели бы в дом оборотней — дом собственной семьи — врагов, но Альфа Аслан это уже сделал.

Нахожу окно в примыкающей комнате.

Вчера этот город мог бы стать нашим.

Нужен ли Ашшур кому-то из нас? Мне так точно нет. Но он не будет принадлежать пуристам.