— Тем более, что? — едва удерживаюсь от вспышки гнева.

— Ничего, — бурчит она. — Тебе ведь плевать, что я скажу.

Вот мы иногда в эту точку возвращаемся. И я не собираюсь по этому кругу блуждать, чтобы все время сюда возвращаться. У меня во связке с моей льяной никаких лабиринтов не будет.

— Вставай, и вперед. Наполню тебя.

Она мешкается, и вздергивает голову, когда поднимается. Ах мы не любим, когда наш Альфа использует буквальное значение слов.

Но с сегодняшней ночи… до завтра, и до ночи после, Яне придется это полюбить. На физическом уровне. Ей придется, и нет, меня не мучают угрызения совести.

Глажу ее волосы, когда беру сзади. Вскоре у нее бедра мелко подрагивают от наслаждения.

Тело у нее как изысканное украшение и как белый кусок мяса.

Ей приходится нелегко, потому что это тело создано для того, чтобы нуждаться в семени Альфы. Яна старается потребность преодолеть и все всегда заканчивается тем, что тело выигрывает. Она метушится, если хоть капля на кожу попадает, и вся изнывает, в испарине и спазмах. Я всегда помогаю ей и тут же засовываю капли внутрь.

Потому что я добрый в самом деле.

И то, что сейчас с ней сделаю… у меня скопилось уйма прошлого, поэтому я хорошо вижу будущее.

Яна себя погубит, если не начнет играть по правилам. Выкрутасы накопятся, и гормональная карусель даже Альф взбудоражит вокруг. Ей хотя бы на ближайшие лет двадцать побыть прилежной, глаза в пол, Омегой.

Я тут даже своим удовольствием жертвую, потому что… меня, конечно, заводят ее выкрутасы и капризы. Бесят и раздражают, но хочу ее и такой.

Кручу ее час и лишаю передышки.

От стонов и поскуливаний спальня будто дурманом наполняется, и я им дышу. Влажной похотью. Яна — старательная, становится более инициативной.

Отчего-то сердце морщится, и я сам себе контроль удваиваю.

— Ты пахнешь как праздник, — волосы ей с лица убираю и строго разговариваю. — Твой Альфа хочет тебя. Твой Альфа останавливаться не собирается.

— Каин, — шепчет она, — я… свет бьет в глаза.

— Сейчас, кися, — в ответ шепчу ей на ухо. — Альфа все сделает.

Полизываю влажную шею, Яна хныкает и гладит себя по животу. Полизываю и метку, а она возбуждается еще пуще.

— Ша, — приказываю мягко, когда возвращаюсь в темноте и обнаруживаю, что она метушится. — Тебя не оставлю больше, ты… Хорошая ты моя, Яна.

Следующий час дико деру ее. Надеюсь, что не вызову гон у себя. Не катастрофа, но только бы не сейчас.

Снова не даю передышку. Она держит глаза полузакрытыми, часто называет меня Альфой.

Да, я — твой Альфа, кошечка, и все будет, как должно быть.

Яна не знает собственного тела. Изучим вместе, но меня потряхивать начинает, когда сценарии картинками в башке вращаются.

Надо придерживаться четкой последовательности действий, а не отвлекаться на фантазии.

Но я отвлекаюсь немного.

Усаживаю изобретательницу себе на колени, прямо в сбившейся бельем кровати. Сминаю сладкую щеку и дышу ей в ухо.

Ласкаю нежности между широко раскинутых ног.

Наглядно. Иногда медленно, иногда брутально.

Яну пронизывает несколько молний оргазма. Упрямо взгляд отводит, а ее межножье только выше поднимаю.

— Ты, видимо, предпочитаешь, чтобы я трогал тебя в конце растянуто и неспешно.

Она даже пытается что-то ответить.

Жестко беру ее тремя пальцами. Тоже наглядно. Она течет и течет чистым, жидким медом. Сам скрываюсь в ее волосах, но иногда слежу за выражение на кукольном лице. Она поплыла, и задыхается постоянно.

Не помню, как обрываюсь, но затем заталкиваюсь ей в рот. Заставляю на меня смотреть. Помогаю ей…

… но недолго.

Рука сама ласкает ее непослушную копну, но ее ртом я теперь пользуюсь. Яна покорно берет, запах остро-сладким цветком раскрывается, будто кисель в воздухе разливается. Ясно дело, покорно, и ей все нравится. Ты — Омега, моя киса.

Пользуюсь ею, стоп-кран каждую минуту нажимаю.

Яна… Как же глубоко она берет. Волосы как лепестки наощупь под моей ладонью.

Не выдерживаю, срываюсь — целую в губы, слишком увлекаюсь.

Связка улеглась уже между нами. Часть ее эмоций прощупать могу. Я… какая же приятная, ладная энергия у Яны. Как поступь грациозной лани.

Одергиваю себя. И на лицо ей спускаю.

Да, вот так.

Ее пальцы дрожат, когда собирают семя. Она сбивчиво облизывает собственные подушечки. Помогаю ей, говорю ересь несусветную.

А затем вдавливаю ее лицо в матрац, заставляя нижнюю часть влажного тела оттопыриться, и беру еще раз. Когда выпрыгивает узел, сам себя не слышу.

Дарю Яне сон на пять часов.