— Каин, — недоуменно начинаю я.

— Я запрещаю, — ледяным тоном произносит он, — тебе контактировать с ним. Даже секунду. Даже взгляд. Это животное, над которым, — он с трудом выговаривает слова, — я потерял контроль.

— Что-что? Почему запрещаешь? И как мне это реализовать?

Не собираюсь к нему приближаться, остануть стоять поодаль.

К сожалению, это облегчает его миссию, так как при моем приближении он все-таки обычно смягчается.

— Не провоцировать зверя, — показывает Каин мне клыки, — не смотреть, не разговаривать и уж точно не целовать.

Он замечательно помнит все, что происходит! Прошло буквально несколько часов после того, как я прикоснулась губами к… эээ «щеке» Волка.

— Не ожидала слышать, даже не думала, слышать такие глупости! Я не провоцирую его. Каин, почему ты не разговариваешь в волчьем обличии?

— Почему бы тебе не спросить у него? — гнусным и ядовитым тоном заявляет он.

— Что плохого в том, как я просто провожу иногда с ним время? Мне кажется, ему одино…

— Просто? Просто! — яростно вскакивает он с места. — Он слишком хорошо устроился, лезть к моей льяне. Влезать в то, что не стоит влезать!

— Каин, — ошеломленно делаю шаг вперед, — это и есть ты. Он — это ты!

— Я запрещаю общаться с ним, — свирепо настаивает Каин. — Пообещай, что сегодня был последний раз! Ты не одна, а с ребенком под сердцем, а это… это… животное!

— Но он не сделал мне ничего плохого! Он не настроен агрессивно.

— Я спорить не буду. Либо ты пообещаешь…

— Либо что? — скрещиваю руки на груди. — Провиденье, Каин, вы одна и та же индивидуальность. Т-ты — оборотень, — с изумлением говорю. Как будто мне надо объяснять оборотню, прожившему уже триста лет, как все устроено.

— Либо я отдам Альфа-приказ, — тихо заканчивает он.

От потрясения, горечи и ощущения предательства меня начинает трясти.

Не могу поверить, что стою посреди нашей гостиной и смотрю на Каина… которому я стала всецело доверять. Альфа-приказ? Омерзительно.

— Т-ты, ты… ты, Каин, не посмеешь. Нет! И он не сделал мне ничего плохого!

— Ты посмотри, как ты его защищаешь, — невесело улыбается он. — Посмею, — кивает Каин. — Посмею.

Сжимаю ладони в кулаки, от раздражения и бессилия. Нет, он не опуститься до приказов. Тем более, по незначительному вопросу.

И я предполагаю, что он контролирует Волка куда проворнее, чем хочет преподнести.

— Я провожу с ним время, самую малость. Возможно тебе стоит планировать и пытаться обращаться иногда…

— Не слышу обещания, — возвращает он ледяной тон. — Обещание или приказ.

Не знаю, что он видит в моем взгляде, но Каин подается вперед на мгновение, а затем одумывается. Склоняет голову ниже, и его Альфа-голос заполняет комнату металлом:

— Тебе запрещено контактировать и прикасаться к волку. Его внимание нужно игнорировать либо нанести ему вред в случае опасности.

Пошатываюсь, цепляясь пальцами за воздух.

Голова сама собой запрокидывается, потому что я инстинктивно борюсь с приказом, но Каин вложил столько намерения и сил в слова, что бесполезно сопротивляться.

Этот приказ мощнее предыдущего. Очевидно, он подготовил энергию для него.

Да, я не буду контактировать с Волком. Буду избегать прикосновений. Не стоит даже смотреть на него.

Гостиная снова становится светлее. Каин все еще замер у дивана, а я не знаю в какую сторону сдвинуться.

От напряжения ноет шея, а кожа на кончиках пальцев покалывает… словно во мне скопилась некая нерастраченная энергия.

Каин обрывает собственный выдох, выпрямляется и направляется ко мне.

Но я выставляю перед собой руку.

— Лучше постой, лучше там. Ты… Ты!

— Не говори глупостей! — вскипает он, но останавливается лишь когда между нами остается шаг.

Пытаюсь подобрать слова, не сводя с него глаз. Уголки губ опущены, словно невидимыми шрамами проедая кожу. Отметины на веках до сих пор не посветлели, и теперь придают ему еще более мрачный и гневный вид.

Каин Рапид. Говорят, самый сильный Альфа континента. Но точно самый жестокий. Я теперь знаю это точно.

Злые слезы брызгают у меня из глаз, хотя я стараюсь их сдержать. Он едва ли не рыпается в мою сторону, но я топаю ногой, вложив в движение всю силу собственного тела.

Он издает тихое рычание, и его рука повисает в воздухе.

Как же, Омеги ведь должны во всем повиноваться своим Альфам. А ему приходится спорить со своей. Хотя я даже физически «нет» не могу произнести прямо в его адрес. Этого и так достаточно!