– Я не хочу никуда. Хочу просто валяться с тобой в кровати.

Усмехается.

– Тебе быстро надоест это.

– Давай посмотрим.

Тяну его в спальню, и он, не возражая, идет за мной. Доведя до кровати, я толкаю его, чтобы он упал на нее, и со смехом залезаю сверху. Максим хочет притянуть меня к себе и поцеловать, но телефон на его тумбочке вибрирует, привлекая к себе его внимание.

МММ отвечает на звонок.

– Да. Сейчас?

Он аккуратно скидывает меня с себя на матрас и встает. Потом теребит волосы на затылке и вздыхает.

– Ладно, скоро буду.

Жду его объяснений.

– Мне надо срочно уехать, но это ненадолго.

Даже не скрываю, как я расстроена. В мои планы не входило делить его с кем-то, а тем более расставаться и тратить наше драгоценное время.

Он, видя это, добавляет:

– Это срочно, Ника. Не дуйся.

Я не могу убрать с лица кислое выражение. Я понимаю, что уехать – это не его прихоть, но для меня это ничего не меняет. Сев в кровати, я молча наблюдаю, как он переодевается, и сержусь на того, кто позвонил ему и разрушил все мои планы и испортил мне настроение.

Когда Максим выходит из комнаты, встаю с кровати и плетусь за ним следом в коридор. Он, виновато посмотрев в мои глаза, просит:

– Не сердись.

Молча киваю, он касается моих губ и выходит из квартиры.

Через пару минут после ухода Максима раздается звонок в дверь, и я, в полном восторге, что он передумал уезжать и вернулся, бегу ее открывать. Вот только за дверью никого нет, и только на полу сиротливо лежит какой-то конверт.

Поднимаю его, и оттуда выглядывает лист с наклеенными из газеты буквами. Я вытаскиваю его и читаю:

«Если хочешь узнать правду про свою сестру, приходи в час по адресу: Второй Муринский, д.**»

Еще раз смотрю по сторонам и, захлопнув дверь, возвращаюсь в квартиру.

Что это означает?

Мое вчерашнее появление возле дома взбаламутило старую историю?

Кто-то решил поделиться со мной информацией, которой не счел нужным делиться с полицией?

Вспоминаю людей, с которыми вчера говорила. Бабушки на лавочке как-то не состыковываются с письмом, как из детективных историй.

Вспоминаю женщину, к которой тоже обращалась. Она? Не знаю.

Все, кто слышал меня вчера, мог также рассказать об этом кому-то другому, кого я не видела, и от этого круг возможных отправителей расширяется.

Да, вопросы остаются без ответов, и только личная встреча может все прояснить.

Бегу в комнату, вытаскиваю из сумки первые попавшиеся под руку вещи и, нацепив их на себя, вылетаю обратно. Стараясь ничего не упустить, я кладу в карман деньги на проезд и телефон.

От прикосновения он оживает и показывает заставку, с которой мне улыбается Макс. Повинуясь внезапному порыву, хочу тут же набрать его и рассказать, куда я собираюсь, но две мысли внезапно обрушиваются на меня и удерживают от этого.

Во-первых, МММ ушел по делам, и я не хочу его беспокоить, а во-вторых, и в самых главных, я боюсь, что он запретит мне ехать туда одной, и я пропущу назначенное время встречи. И не факт, что кто-то, кто позвал меня сегодня, не передумает и позовет снова.

В итоге, подержав телефон в руках, я сую его в карман джинсов и пишу Максу на блокноте, лежащем рядом: «Не волнуйся. Я скоро», одеваюсь и выхожу из квартиры, просто захлопнув дверь.

Спеша на встречу с загадочным отправителем, я ощущаю, как беспокойство закрадывается в мою душу, поскольку еще издали вижу, что указанное здание нежилое. Подозрения набрасываются на меня, заставляя еще больше нервничать.

Зачем назначать встречу в странном заброшенном доме?

Какой смысл в этом у адекватного, ничего не замышляющего человека?

А если встречу мне назначил сам преступник?

А если он хочет таким образом от меня избавиться?

«Все! Стоп! Остановись и прекрати себя накручивать! – приказываю себе. – Сейчас день, столько свидетелей, никто не станет совершать преступление в такое время, а старый дом, скорее всего, просто оттого, что этот человек хочет оставаться инкогнито в полумраке его помещений».

Подхожу к дому и, вытащив телефон из кармана, смотрю на время. Я приехала без одной минуты час. Смотрю на дверь в подъезд. На вид она заколочена. Тяну за ручку на себя, и на удивление, та поддается.

С бешено стучащим сердцем я вхожу в темный подъезд и, включив фонарик на телефоне, свечу вперед.

Грязь, хлам, куски битого кирпича – вот что предстало мне, а зловонный запах застоявшегося помещения ударяет в нос. Морщусь и дохожу до ступенек, ведущих наверх.

– Ау! Есть тут кто-нибудь? Я приехала!