– А я здесь всего вторые сутки работаю, с таким трудом устроилась...

Серафимова уже шла дальше по коридору. Но вдруг сработала интуиция. Та самая. Она ее почувствовала, как выброс адреналина в кровь. Остановилась и развернулась на каблуке, оставив черную вмятину от резиновой набойки на розовом ковре.

– Малышка!
– позвала она горничную.
– Постойте-ка!
– И когда девушка обернулась, громко спросила: - Вы какие номера обслуживаете?

– Вот эти два, и этот, - показала горничная.

– А кто до вас здесь работал? Не знаете?

– Работала Инесса, ее перевели на пятый этаж.

– Это повышение или понижение?
– спросила Серафимова у помощника и клерка Пети, старательно носившего за нею зонт.

– Смотря откуда смотреть, - не очень гладко, но в целом остроумно ответил Петя.
– Вообщето понижение.

– Все у вас тут не по-русски, - пошутила Нонна Богдановна, поняв, что Петя заслуживает того, чтобы и с ним пошутили.

Инесса оказалась полненькой молодой женщиной с ямочками на блестящих, как яблочки, щеках, улыбчивой и ту году мной. Она не сразу поняла, зачем к ней пожаловала эта дама, больше похожая на бывшую фотомодель, чем на следователя прокуратуры. Но когда Петя начал кивать, до нее дошло, что следует посмотреть на фотографию, вспомнить, не видела ли она этого человека среди гостей или посетителей отеля, и результат воспоминаний озвучить.

Инесса хрустнула щечками, улыбаясь, раздавила их так, что ямочки переросли в глубокие складки, и кивнула.

– Конечно.

– Что конечно?
– осторожно, дабы не спугнуть, спросила Серафимова.

– Конечно, я его видела. Он один жил полмесяца в апартаментах на втором этаже.

– В королевских?

– В люксе. Он еще шутил: гостю из Карлсбада положен королевский номер. Там тоже короли останавливаются. Мне этот помер, честно сказать, самой нравится больше.

– Пойдемте на второй, - предложила Серафимова и взяла Инессу под руку.

Номер был еще пуст. С часу дня он принадлежал алмазному магнату из Объединенных Арабских Эмиратов.

Петя сбегал вниз и взял ключ из рецепции.

Вернувшись, он сообщил Серафимовой, что на указанный период номер был забронирован господином Финком, гражданином России, по собственному заграничному паспорту. Поскольку запись в журнале произведена в английской транскрипции, оперативники не обратили внимание на буквы "Fink". Это был общий недосмотр. Номер освобожден четыре дня назад, но снимался московскими миллионерами, которые частенько ночуют в отеле со своими любовницами, арендуя номер на ночь, а платят как за двое суток.

Серафимова вошла в обставленный со вкусом в стиле модерн начала века просторный зал, широкие окна которого выходили на Большой театр. Прямо под окнами развевались яркие флаги различных государств. Интерьер был исполнен в коричнево-белых цветах, старинный полированный паркет, белые гардины, хрустальные люстры, кожаные диваны. Все было убрано, почти стерильная чистота. Серафимову провели в соседнюю комнату слева. Спальня была чуть поменьше гостиной, белая мебель и белая кровать напоминали интерьер спальни самого Финка.

– Вы не ошибаетесь, именно этот господии проживал здесь в первой декаде апреля?

– Да, - ответила Инесса.

– Он говорил по-русски?

– Очень плохо, но говорил. Вещей у него было мало. В номере зачастую только ночевал. Не шумел, не сорил, вещи не разбрасывал.

– Вас перевели два дня назад на пятый этаж.

Чем вы провинились?
– неожиданно спросила Серафимова, оглянувшись на Инессу и в то же время тщательно обследуя содержимое стола, заглядывая под кровать, в углы за тумбой, обшаривая сверкающую белизной гостиничную ванную с приготовленными в углублении над огромной раковиной полотенцами, шампунем, гелем, туалетной водой, расческой, душевой шапочкой, пилкой для ногтей и другими атрибутами туалета, - и все это с надписью "Metropol". Инесса продвигалась за ней, словно собственные крылышки следователя.

– Этот чех тут ни при чем, - начала она, - это уже после него было. Позавчера отсюда съехал жилец и, уезжая, пожаловался администратору этажа, что нашел в прихожей, вон в той тумбе, в глубине чужие ботинки. Вы представляете? Он их оттуда выгреб и принес администраторше. Ему больше делать было нечего, а сам на одну ночь с б..., то есть с женщиной, поселился, а жене небось сказал, что в командировке, знаю я его... Он не первый раз этот номер снимает. Высокий такой, как жираф.

Серафимова уже вызвала Устинова в "Метрополь" и теперь только молила Бога, чтобы Инесса счистила из тумбы не всю грязь.

– - Вы не заметили в его багаже изменений в последние дни?
– спросила она горничную.
– Не стало больше чемоданов?

Инесса пожала плечиками, покачала головой.

Как с одной сумкой приехал господин, так и уехал, только пузырьки из ванной прихватил и письменные принадлежности из стола.

– А где эти злополучные ботинки, Инночка?

– Инесса, - поправила горничная.
– Ботинки остались у администратора.

ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Пока приехавший Устинов пытался втиснуть себя в тумбочку, чтобы с помощью фонаря и скальпеля вырезать хоть одну микрочастицу, оставленную ботинками, Серафимова выяснила, что ботинки в целости и сохранности переданы в секцию забытых вещей и их можно будет взять, как только следователь заполнит в установленном порядке постановление о производстве выемки.