Шрифт:
– Она тебе изменяла?
– напряженно спросил Алтухов, ему надо было почувствовать, искажает ли действительность орел Похвалов или откровенен.
Тот засмеялся. Горько засмеялся - почти заплакал.
– Ее измены меня мало трогали, я сам... блин...
ну, не могу я без бабцов, это ж как... вот как шоколад - вкусно!
– А зачем с ней жил, зачем вообще женился, она у тебя первая?
– Она у меня третья и надеюсь, не последняя, вот, поверишь, не любил ее ни кайли, я вообще не знаю, что это такое! А жаль, горе у меня.
– Ты к чему ведешь?
– насторожился Костя.
– Вся Москва уже знает, что это ты ее замочил.
– Да не душил я ее!
– в отчаянии крикнул Похвалов. Алтухов понял, что Похвалов ничего не знает про передозировку наркотика.
Он уже давно выставил из холодильника все бутылочки, какие там были, а было их там много, и наблюдал, как Похвалов пьянеет. В таком состоянии он но крайней мере крикнул бы "не убивал я ее".
– Но после этого зрелища... Слушай, давай по порядку, ты потерял стержень разговора, - сделал Витя замечание Алтухову.
– Ну, давай, на чем ты остановился?
– Так. Значит, женился, потому что самка породистая, ноги до ушей, в ушах по кэгэ золота, попа не висит, волосы... И еще папа начальник Мособлснаба, хорошая должность, а что? В тот день, когда ты паши компьютеры шмонал, она с превеликим удовольствием папки помогла увезти. Я ей велел тащить их к Мошонке на дачу. А штука-то вся в том, что ей срочно нужен был развод. А я тянул кота за хвост. Мужик у нее, что ли, появился постоянный, я не лез. Ну просто издевался, не разводился и все. Понимаешь, обида меня взяла.
Я из семьи простых военных, не подошел ей, валенок, вот я и бесился. Не в мужике дело.
– Она только тебя решила пошантажировать или и Мошонко тоже?
– Слушай, я тебе рассказываю.
– Погоди, не пей пока, - попросил Алтухов.
Похвалов посмотрел на него, но новую бутылочку отставил.
– Я во вторник ваще ее не нашел. Перетрухал, Мошонко орет: где папки, что происходит?!
А я сижу на мокром, переживаю. На трубе - может, позвонит. Может, на дачу приедет.
– Не дождался и утром поехал к ней на работу в универмаг...
– Угу. К Овечкину, ну ты знаешь.
– Забрал Наталью...
– помогал Алтухов.
– Нет, - решительно заявил пьяный Витя, - Натку. Мы ее, в смысле я, Наткой называли. Вот я ее забрал и посадил в машину, в свою. Перед тем обшмонал ее машинку, нашел хрен с маслом и презервативы рваные...
– Во сколько это было?
– Это было во вторник, в десять часов нульнуль. Я ее сграбастал вот так в машине и говорю:
где, сука, папки? Вези меня к себе на хату, а то прямо здесь тебя пристрелю. И пистолет вынул.
Она сначала послала меня, а потом, когда я ее наручниками к дверце пристегнул, успокоилась.
Я говорю: "Тебя Мошонко ждет, ща поедем, и ты ему все расскажешь". А она говорит: поехали в Шарково, я там квартиру снимаю. Мы поехали.
– Зачем?
– Она сказала, что папки там. Мы приезжаем в квартиру. А там она мне и говорит: ну, вот теперь ты видишь, что папок у меня уже нет. Если ты, говорит, сегодня же мне развод не подпишешь и не переведешь на мое имя пятьсот тысяч долларов, эти папки уже ночью будут за границей, куда за ними приедет товарищ Русский (фамилия), и тебе - пинг-понг.
– Мошонко знает, что Хоупек сотрудничает с Русским (фамилия)? сосредоточенно спросил Алтухов, это был один из основных вопросов его расследования.
– Ну, ты слушай сюда!
– возмутился Похвалов.
– Ща и до этого дойду. Я, конечно, никаких разводов и счетов не стал обещать, глупо, приковал ее снова к батарее, правда, трахнул, и ушел. А она мне кричит вдогон: я панки пролистала, я знаю, сколько эти документы стоят!
– А сколько?
– Да миллионов триста, не меньше. Эта дура решила на чужом горбу в рай въехать, прикинь.
– Во сколько ты ушел?
– В час ушел, даже раньше, а чё там делать-то еще?
– Куда поехал?
– Поехал в "Октябрьскую", в номера. Мне подумать надо было. Позвонил Мошонке. Сказал про угрозы. Мошонко мне и говорит: во-первых, чердак, иди срочно разводись, хоть весь загс выкупи, а во-вторых, говорит: твоя баба, ты и плати, а в-третьих, если она Русскому (фамилия) угрожает, значит, здесь Хоупек уже крутится, как муха над навозом. Заграница!
– Значит, про их деловое партнерство Мошонко знал?