– О, звиняйтэ, хлопчик, я не помешала вашим занятиям?
– спросила она несколько смущенно, оглядывая Похвалова.
– А господний Алтуфьефф уже встал?

Похвалов шмыгнул носом и отошел от двери.

Но вдруг с Ярмилкой Иерасковой что-то случилось, лицо ее преобразилось, она быстро посмотрела на кровать, на которой в позе умершей мышки лежал Константин Константинович Алтухов, и побледнела. Похвалов даже оглянулся, тоже посмотрел.

– Во хорек! Да спит он, косоглазка, - улыбнулся он, но почувствовал на своем лбу холодное дуло браунинга.

– Вы арестованы, мосье Бахвалофф!
– рявкнула Ярослава Иераскова и одной рукой закрутила запястье несопротивлявшегося Похвалова за спину, потом спрятала оружие и пристегнула мужика к вешалке, стоявшей в комнате.

– Да чё вы меня всю ночь арестовываете-то?

– заныл тот.
– Алтухов, скажи ей, что я уже арестован. А дважды одного и того же человека за одно и то же недоказанное преступление в одно и то же время... по законам физики арестовать невозможно. Я гражданин России, требую русского адвоката...

– Где ты, интересно, русских адвокатов видел?

– прокряхтел, вставая, Алтухов.
– Вот, Ярмилочка, знакомьтесь, мосье Похвалов, собственной персоной.

– Блин, меня месьем... мосьей первый раз в жизни называют, - пошутил Похвалов.

Ярослава развернулась и ударила его по ребрам. Так, несильно, только шесть ребер сломала.

Шутка. Поцарапала.

– Ну, мадемуазель Иераскова, у вас странные методы...
– пристыдил Алтухов, вышагивая по комнате в трусах и носках в поисках брюк.

– Слышь, Алтухов, мадемуазель - это незамужняя по-ихнему?

– Не придуривайся, ты по заграницам больше моего поездил.

– А я есть хочу!
– ехидно сказал Похвалов.

– Мадемуазель Иераскова, предлагаю вам руку, нет, обе руки, правда, они затекли немного.

Ярослава уже ничего не понимала, сидела на пуфике и тупо смотрела на волосатые ноги Алтухова.

– Так быстро ваше расследование кончилось, - тихо произнесла она, - за одну ночь!

– Что вы, нам еще Хоуиека надобно спийматы!
– сказал Алтухов.
– Где, вы говорите, у него вилы?

– Ганса Хоупека сегодня нашли на дороге в Уткины Лазни. В лесу, сообщила Ярослава и включила телевизор.
– Я поэтому к вам так рано.

Алтухов подскочил к ней, на ходу застегивая брюки, с таким лицом, будто застегивать брюки для него было, что для Серафимовой - подпиливать ногти.

– Жив, но очень плох.

– Пытали?

– Нет, пока не пытали, спытаем, когда прийдет в себя.

– Били его?
– уточнил вопрос Алтухов.

– Нет, пока не били, а вы думаете - надо?

– Слышь, Костыль, а что, папаша Иерасков на Украине гастролировал? спросил Похвалов, зачарованно глядя на украиноговорящую спецслужницу.

– А что?

– Она у тебя что - хохлушка?

...К удивлению Алтухова, в ресторане еще не все разобрали со шведского стола, очевидно, мало было постояльцев из России. Рано просыпающиеся граждане свободной Чехии шарахались от двух русских, пришедших на завтрак, как лошади от машин, - подпрыгивая.

Ярослава вежливо улыбалась официантам, собирая из горячих баков и салатниц на свою тарелку то, что оставалось после Алтухова и Похвалова, то есть воздух.

– Я голодный, як зверь, як питон, - обольщал Похвалов длинноногую Ярмилку.
– Слышь, старичок, я много тебе вчера наболтал?

– Прилично.

– Да я все помню. Ну ты скажи, ты мне веришь?

– Ешь давай, может, последний раз в этой гостинице. Ярослава, пока Ганс Хоупек в больнице, мы сможем постеречь этого змея в его номере?

– А... О! Это за счет вашей стороны! Сотрудников мы предоставим, да я сама подежурю, но номер мы не оплатим, у нас так не принято!

– Да я весь этаж куплю для тебя, королева моя!
– возликовал Похвалов, уминая жульен, жареный бекон, салат из макарон, сосиски по-немецки, колбасу докторскую, колбасу краковскую, колбасу языковую, сыры (одиннадцать видов), рыбу, миног, гринуй, устриц, жареные каштаны, картофель фри, запивая все это соком, кофе с молоком, газированной водой и сливками из маленьких наперстков для добавления в кофе.

Когда он попытался насыпать себе в рот сахарный песок из бумажного пакетика, чтобы не пропало, его остановили.

– Ничего, но маловато, - крякали мужчины, и Ярослава Иераскова проникалась все большей симпатией к этим добродушным жующим существам, начиная понимать русскую изюминку.

– А вот скажи, Витя, - наконец, прокашлявшись и помыв руки в стеклянной вазочке с персиком, спросил Алтухов, - что бы было, если бы ты Хоупека первым нашел?

– Вбыв бы, товарищ журналист! Это же на нем все три убийства, не за столом будь сказано.