— Рекс, — шепчу я, — ты хороший парень. Ты не знаешь, на что ты способен. Как ты можешь осуждать обязательства, не попробовав?

Да, дамы и господа, этот разговор происходит в душе.

Я полностью голая.

Он полностью одет.

Его глаза впиваются в мое лицо, и он прижимает свои ледяные ладони к моим щекам, обнимая мое лицо. Если бы мы не стояли так близко, я бы не разобрала его слов.

— Я хороший парень как друг. В отношениях – не очень.

Мое сердце разрывается от боли на его лице.

— Ты этого не знаешь.

Он качает головой.

— Я отказываюсь терять тебя из-за своей глупости. Ты слишком много значишь для меня. Ты первая, с кем я разговариваю, когда просыпаюсь, и последняя, с кем я разговариваю перед сном. Я сообщил тебе раньше всех, когда получил предложение об игре – раньше своей семьи. Я хочу провести с тобой каждую чертову минуту. Если я прикоснусь к тебе, если я трахну тебя и все испорчу – а я это сделаю – у меня больше не будет этого. Если бы ты была какой-то случайной цыпочкой, я бы не сдерживался, но я сдерживаюсь, потому что люблю тебя. Я сдерживаю себя день за днем, потому что я никогда, никогда в своей чертовой жизни не причиню тебе вреда.

Я киваю, когда слезы скользят по моим щекам вместе с водой.

— Хорошо. Прости меня.

Его губы касаются моей макушки.

— Не за что извиняться, — смеется он. — А теперь повернись, чтобы я мог помыть твои волосы, ты, заноза в моей заднице.

Я не могу удержаться от смеха, делая то, что он приказал.

— Помоги парню, — комментирует он сзади меня. — Здесь четыре бутылки разного дерьма. Какая из них шампунь?

Мои плечи трясутся, когда я снова смеюсь, прежде чем протянуть ему шампунь.

— Ммм... это дерьмо хорошо пахнет. Я возьму его, когда в следующий раз буду принимать душ.

Мои колени слабеют при упоминании о том, что он примет еще один душ. Он массирует шампунем мои волосы лучше, чем мой парикмахер, и когда звук падающей воды захватывает воздух, меня охватывает стыд. Я поступила несправедливо, поставив его в такое положение, в какое поставила.

— С мытьем тела ты справишься сама, — говорит он, прополоскав мои волосы. — Поскольку ты только навеселе, я думаю, ты справишься.

Я беру у него мочалку, моюсь, а потом вскрикиваю от внезапного холода. Когда я поворачиваюсь, он выходит из душа. С его одежды капает вода, и он снимает полотенце с крючка, широко распахивая его. Я осторожно выхожу из душа, и он накидывает полотенце на мое дрожащее тело, высушивая меня и стараясь не касаться ничего ниже груди.

— Ты хотя бы останешься со мной на ночь? — шепчу я, когда он надевает мне футболку через голову, прежде чем отпустить полотенце.

Футболка доходит до колен, и он не видит моих достоинств.

Не то чтобы я не выставляла их напоказ раньше.

Он неловко обернул полотенце вокруг моих волос, сделав ужасную работу, но я ставлю ему пятерку за старание. — Только если ты будешь держать свои руки при себе, подвыпившая девчонка из душа.

Я притворно раздражаюсь.

— Хорошо.

Он выходит из ванной, возвращается с моими пижамными штанами и вручает их мне. Когда мы возвращаемся в комнату, я запрыгиваю на кровать, пока он начинает раздеваться.

— О, так теперь ты хочешь раздеться, — комментирую я, снимая полотенце с волос и облизывая губы, когда рубашка падает с его широких плеч.

Он сбрасывает штаны, оставаясь в одних трусах-боксерах, и осматривает комнату.

— Ты должен был это продумать, — замечаю я. — Не стесняйся надеть пижаму, которую нашел раньше.

Он усмехается.

— Я уверен, что где-то здесь есть мои треники. — Он начинает рыться в ящиках, потом находит мою любимую пару своих треников и поворачивает в сторону ванной.

— Подожди! — Я бросаю ему полотенце, чтобы он забрал его с собой, а затем устраиваюсь поудобнее в кровати, пока он исчезает.

— Завтра ты будешь чувствовать себя как дерьмо, — говорит он, заходя обратно, прежде чем присоединиться ко мне в постели.

Это точно.

Я поворачиваюсь на бок, придвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.

— Я знаю, и ты позаботишься обо мне.

Он протяжно и преувеличенно громко выдохнул.

— Хорошо, но я хочу две партии печенья, когда мы вернемся домой.

Я похлопываю его по груди, когда мое сердце теплеет.

— Я люблю тебя, лучший друг.