Только не посиделки за чашкой кофе с отцом моей фальшивой девушки.

Как мне выбраться из этого?

— Э-э, да, конечно, — бормочу я, понимая, что не могу отказаться, чтобы не выглядеть придурком. — Дайте мне одеться.

— Хорошая идея, — говорит он и останавливает меня, когда я разворачиваюсь. — Я предлагаю тебе воздержаться от блуждания по общественным коридорам без рубашки в будущем... особенно в воскресенье утром. Это неуважительно.

Я оглядываюсь на него.

— Спасибо за совет.

Я шаркаю в свою комнату, переодеваюсь в джинсы и рубашку, чищу зубы и спешу обратно в коридор, где он меня ждет. Я надеялся, что он меня бросил. Мы ведем светскую беседу, пока спускаемся на лифте в ресторан. К счастью для меня, у нас достаточно времени для беседы за чашкой кофе, поскольку наш рейс вылетает только во второй половине дня.

— Для человека, который много лет был близок с моей дочерью, а теперь встречается с ней, ты, конечно, не так часто появляешься, — говорит он, когда мы садимся за двухместный столик, и разглаживает салфетку на коленях. — Мы никогда не разговаривали один на один.

Он прав.

Даже в старших классах Каролина приходила ко мне домой, когда мы проводили время вместе. Иногда ее родители знали о ее местонахождении, а иногда она говорила им, что занимается в библиотеке.

Точные слова Каролины о том, чтобы провести время у нее дома, после того как я предложил это, были такими:

— Нам придется сидеть в гостиной на разных диванах и смотреть документальный фильм о грехе секса до брака.

Проповедник – человек старой закалки. Он примерно ровесник моего отца, но, в отличие от моего отца, его возраст виден. Он стройный человек, который постоянно носит мокасины, а его каштановые волосы украшены седыми прядями. Сколько я себя помню, он был проповедником в городской церкви. Это религиозная семья со строгими правилами и глубокими ценностями. Он хороший человек, который, наверное, был бы более приветлив ко мне, если бы мы с Каролиной не были такими близкими друзьями... а теперь паренем и девушкой.

Как мы собираемся «расстаться», чтобы я не выглядел как осел?

С моей репутацией все решат, что это была моя вина, и я буду выглядеть еще большим засранцем, разбившим сердце дочери проповедника.

— Нет, сэр, — отвечаю я на его замечание о времени один на один и делаю паузу, позволяя ему взять на себя инициативу в этой мучительной беседе.

— Ты не часто посещаешь церковь, — сурово добавляет он. — И не нужно называть меня сэром. Я Рик.

— Я был занят своей работой и школой...

Он прерывает меня:

— Ты и в подростковом возрасте не посещал церковь, за исключением праздников.

— Вы правы. — Не нужно оспаривать факты. Это только заставит меня выглядеть глупым.

Наш официант, Бобби, подходит к нашему столику, чтобы избавить меня от этой неловкости, и принимает заказ. Как только Бобби уходит, Рик возвращается к своему допросу.

— Есть ли для этого причина?

— Нет.

Бобби возвращается с кофе Рика и моим эспрессо – потому что мне положена дополнительная порция – и ставит их перед нами.

— Ваш заказ был принят и скоро будет готов.

Мы оба благодарим его.

— Как поживают твои родители? — спрашивает Рик, наливая сливки в свой кофе.

Я не знаю, какого разговора я хочу избежать больше – обо мене и Каролине или о моей дерьмовой семье.

— Хорошо. — Я делаю длинный глоток своего эспрессо, жалея, что не отказался от его предложения позавтракать. Мне следовало сказать ему, что я тоже плохо себя чувствую. Я планировал потратить утро на то, чтобы переварить ситуацию, которая произошла с Каролиной. Теперь я буду обдумывать вчерашний вечер и этот разговор с Риком.

— Как ты справляешься с их разводом?

Я никогда не просил об этой беседе с консультантом.

— Прекрасно, — отвечаю я на напоминание о том, какой засранец мой отец. — Моя мать – сильная женщина и поступила правильно. — Она должна была развестись с ним давным-давно.

— Ты думаешь, что это правильное решение? — Он приподнял бровь. — Отказаться от всего?

Я сосредотачиваюсь на своем напитке, избегая зрительного контакта, чтобы скрыть свое раздражение.

— Когда кто-то причиняет тебе такую боль, какую причинил мой отец моей матери... моей семье, тогда да, я оправдываю ее уход от него. Он изменял и скрывал секреты, слишком большие, чтобы излечиться от них.

Он ждет, пока я снова посмотрю на него, прежде чем ответить:

— Знаешь, я консультировал их до того, как она приняла окончательное решение о разводе. Я пытался помочь им помириться.

Почему он говорит мне это дерьмо?

Разве он не должен хранить это в тайне?