— Это значит, что однажды миссис Хит попыталась конфисковать мой телефон. Я привел убедительные аргументы. Она вернула его. Не хочу показаться козлом, но она меня боится.

— Ну, это действительно заставляет тебя говорить как придурок.

Я пожимаю плечами, заводя машину.

— Ты собираешься рассказать мне, что было твоим убедительным аргументом? — Она делает кислое лицо. — Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не спал с ней. Она замужем и ей столько же лет, сколько твоей маме!

— Нет, черт возьми. Замужние пумы[2] не в моем вкусе. Они, как правило, слишком властные. Я просто сказал, что уверен, что ее муж хотел бы знать, какое у нее любимое занятие после школы.

— Какое? — Она качнула головой в сторону. — Разве она не тренер по теннису?

— Она трахается с учителем физкультуры.

— Мерзость. — Она высунула язык. — Разве у него нет жены и, кажется, пятерых детей?

Я киваю.

— Конечно, есть.

— Откуда ты всегда знаешь такие вещи? Ты в курсе всех дел.

Я пожимаю плечами.

— Я наблюдаю за людьми. Я внимателен. Не говоря уже о том, что я иногда слежу за школьными камерами. — Я тыкаю ее в плечо. — Не думай, что я не видел, как Клинт Эванс останавливается около твоего шкафчика между занятиями.

Ее глаза расширяются, на щеках появляется румянец, и она пихает меня в бок.

— Боже мой! Ты шпионишь за мной?

— Нет. — Я с трудом сдерживаю улыбку. — Я слежу за тем, чтобы в школе была безопасная среда для обучения моих сверстников.

— Я уверена, что именно это тебя и волнует.

— И не хочу обижать бедного маленького Клинта, но чувак называет свою маму мамочкой, когда они разговаривают по телефону. — Я преувеличенно вздрагиваю. — Какое-то странное дерьмо. Я бы не брался за этого паренька.

— Ты серьезно ужасен, ты знаешь это? — Ее губы дергаются в улыбке. — Не придирайся к Клинту за то, что он маменькин сынок, когда я уверена, что у тебя нет проблем с тем, что девочки – папины дочки.

— О, Боже, ты сама себя подставила. К твоему сведению, мне не нравится, когда девчонки называют своих отцов папочками, потому что я предпочитаю, чтобы они называли меня так в спальне.

Она пихает меня в плечо.

— Я не знаю, почему с тобой общаюсь.

— Я твой самый любимый человек в мире, вот почему. — Я качаю головой, хлопая в ладоши. — А теперь давай отойдем от разговоров о папочке и перейдем к серьезным делам. Возьми свой планировщик, дорогая. Запиши меня, чтобы я забрал тебя через три субботы. В семь часов.

— Хорошо, — протянула она. — Что планируем?

— Выпускной вечер. Дай мне знать цвет твоего платья, чтобы мы могли подобрать все это дерьмо.

— Прости? — Она хмурится в мою сторону. — Ты не можешь просто сказать мне, что я иду на выпускной с тобой. — Она вскидывает руки вверх, ее голос близок к истерике, как в скучных романтических фильмах, которые она заставляет меня смотреть. — Ты даже не спросил!

— Мне не нужно спрашивать. Ты пойдешь на бал со мной.

— А что, если я не хочу идти с тобой? Ты даже не сделал мне предложение!

— Тяжелое дерьмо. Ты не найдешь лучшей пары. Не говоря уже о том, что я единственный парень в этой школе, который не будет пытаться засунуть свой неопытный член в твои девственные трусики. — Он удивленно поднимает брови. — Если ты хочешь предложение, я достану один из тех баннеров, которые летают в небе или еще какую-нибудь хрень.

— Ты такой романтик. — Она скрещивает руки, надувая свои блестящие розовые губы. — Ты никогда не думал, что я не хочу, чтобы мои трусики оставались девственными? Возможно, я хочу изменить это на выпускном вечере.

— Возможно, ты сошла с ума, черт возьми. — Я прочищаю горло, и мой голос становится глубже. — Ты моя пара. Твои трусики останутся нетронутыми. — Я дергаю большим пальцем в сторону ее планнера на заднем сиденье. — Запиши это туда, обведи красным маркером и не забудь.

Она хмыкает.

— А как же Лиэнн, девушка, которую ты уже пригласил на выпускной?

Черт. Я, блядь, забыл о Лиэнн.

— Она может либо быть твоей сестрой-спутницей, либо свободна.