– Хорош спектакль устраивать, – рычит Туманов. – Вылезай, пока я сам тебя не вытащил.

– Не могу, друг, – кривляется Даниил. – Батя дал задание. Про-тре-зветь! – провозглашает, подняв указательный палец повыше и в этом положении снова уходит под воду.

– Клоун, – цедит Туманов сквозь зубы и начинает расстегивать рубашку.

– Нырнешь, я тоже! – зло орет Борисов, увидев его манипуляции. – И хуй ты меня найдешь потом! Водичка-то зацвела-а-а… – потешается пьяно. – Прямо как мое солнышко. Да, Сашуль? Красивая какая! Помнишь, как мы этот прикид тебе выбирали? Ты еще сомневалась, фу, брюки, – мило передразнивает меня, а мои губы дрожат то ли от попытки улыбнуться, то ли от боли воспоминаний. – Вот, пригодились! Коленочки содранные прикрыть!

– Я его сейчас грохну, – нервно посмеиваясь, выдает Зотов. Чешет голову и добавляет зло: – Я серьезно.

– Он пьяный, – бросаюсь к нему, удерживая правую руку. – Пьяные все дурные, Дим. Не надо. Остынь, прошу.

– Может, охладиться? – ухмыляется и идет к крутому берегу сбоку от плит, намереваясь сигануть в чем есть.

– Зотов! Даже не думай! Мне уже так похуй, я готов выкинуть что-нибудь эдакое, – паясничает, качая ладонью над водой. – Интересненькое!

– Да хватит уже! – визжу, не выдержав.

Топаю ногой и проваливаюсь каблуком в землю, неловко взмахивая руками. Зотов ловит меня, а Даня громко смеется.

– Сашка! Давай ко мне! Как раньше, а?

– Хрен тебе, – ворчу тихо и показываю ему фигу.

– Спускайся или уезжайте, – говорит серьезно. – Я не вылезу и проверять, окончательно ли я спятил, вы не будете.

Оборачиваюсь на Туманова и сразу же отвожу взгляд, потому что видеть его разъяренным откровенно страшно. Аж вена на шее надулась, так его захлестнуло.

– Че делать будет с этим дятлом? – вздыхает Зотов, тоже заметив перемены в Туманове и резко сменив гнев на милость. – Привязался я к нему уже. И Сашка права, он в дерьмище. Как до сих пор не захлебнулся неясно.

– Предложения? – «мило» улыбается Родион.

– На меня только не надо агриться, – осаживает его Зотов. – Вполне способен оценить ситуацию. Сашка белая уже от страха, отпусти.

– Пусть идет куда хочет, я ей не хозяин, – чеканит зло.

Разворачивается и идет в машину, громко хлопая дверцей.

– Ты слышала, – пожимает плечами Зотов и садится на берег, выдергивая палочку канареечника и засовывая ее в рот. – Тебе решать.

Стоит ли лезть в реку, где глубина метра три сразу от берега? Где поджидает пьяный и явно неадекватный мужчина, который совершенно точно начнет приставать? Однозначное «нет!» по всем пунктам. Но он снова ныряет и так долго не выныривает, что я начинаю расстегивать пуговицы на блузке.

Бюстгальтер у меня весьма скромный, верх от купальника и то зачастую откровеннее, но перед тем, как снять брюки, кошусь на Зотова. Тот нагло улыбается, даже не думая отводить взгляд, а я со вздохом отпускаю ремень уже расстегнутых брюк и вышагиваю из штанин.

– Какая задница, – шепчет Зотов восторженно, но, благо, слышу только я, от того игнорирую, садясь на плиту и пытаясь осторожно сползти по наклонной поверхности к воде.

– Осторожнее, – хмурится Даня, когда я соскальзываю и морщусь, и подплывает ближе, протягивая руку.

– Надо было меня перед дружком оголить, да? – ворчу, принимая помощь.

– Сейчас спрячем, – моргает и дергает на себя. Погружаюсь в воду и дыхание перехватывает, так холодно. – Сашка моя, – бормочет пьяно, скользя руками по моему телу.

– От тебя разит за версту, – кривлюсь и отворачиваюсь. – И это не как раньше. Раньше пьяным ты за руль не садился и в воду не лез. Раньше, Данечка, мозгов как-то поболее было. Приболел?

– Да, – хмыкает невесело. – Напрочь. Как ты ручкой помахала, так и поехал.

– Ясно, – закатываю глаза и пытаюсь отстраниться, но получается так себе.

– Ясно ей… ни черта тебе не ясно. Как тебе под другим мужиком, а, солнце? Нормально трахает? Лучше? Хуже?

– Ты, дебилушка, – стучу ему по макушке кулаком. Несильно, но раздражающе. – В чем претензия, не пойму? Ты от жены ко мне бегал. Трусцой, гад такой, – шиплю гневно. – Не умаялся? Ничего себе не стер?

– Хер аж горит, Сашуль, – паясничает и трется об меня своей палкой в полной боевой готовности.

И так противно становится, что самой нырнуть хочется, да поглубже.

– Перестань, – морщусь, с удвоенным рвением отталкиваясь от него.

– Ого, уже противно? – вскидывает брови.

– А ты думал, я с раздвинутыми ногами к тебе спущусь? На что ты вообще рассчитываешь? Что я буду глотать твои обещания и молиться, что не наскучу?

– Я разведусь, – выпаливает с жаром. – Клянусь, Саш, подам на развод. С отцом обговорю и сразу подам документы. Похер на бабки, у меня все есть. Все, кроме тебя!