– Хорош, – не выдерживает Туманов. Зотов бросает на него яростный взгляд, но он повторяет тише и спокойнее: – Хорош. Виктор Львович, будьте любезны, оденьтесь. Тут дама.

Адвокат быстро натягивает брюки и дергается в сторону, подальше от Зотова.

– Что вам надо?! – возмущается, бегая взглядом по присутствующим.

– Когда Вы сообщили Борисовой о грядущем разводе? – спрашивает Туманов. Адвокат молчит, сцепив зубы, а Родион бормочет: – Вы же не хотите, чтобы я вышел. По глазам вижу, не хотите.

– Вам это с рук не сойдет! – взвизгивает Беликов, тыкая в Туманова пальцем.

– А своего тепленького местечка ты не хочешь лишиться за разглашение конфиденциальной информации? – устало интересуется Туманов. – У меня много знакомых среди твоих клиентов.

– Да хер ли ты с ним возишься! – раздражается Зотов и выхватывает пистолет из-за пояса своего парня.

– Сразу же! – выкрикивает Беликов сорвавшимся голосом.

Невольно морщусь и прижимаю палец к уху, проверяя, не потекла ли кровь. Ну и тональность взял, точно пенопластом по стеклу.

– Детали, дядя, – кривится Зотов, – и резче.

– Она пришла ко мне месяца три назад! – выпаливает Беликов скороговоркой. – Дала денег и попросила сообщить, если ее муж начнет оформлять развод! Да что в этом такого?! Она первая бы и узнала! Дал возможность девушке подготовиться морально, не больше!

– Не больше? – ухмыляется Зотов и подходит к нему почти вплотную. Берет край его рубашки и вытирает рукоятку пистолета от своих отпечатков.

– Клянусь, – шепчет Беликов, с ужасом наблюдая за манипуляциями Зотова.

– Ну, раз клянешься, тогда, конечно. Не хворай, – заряжает ему затрещину и бросает пистолет через всю комнату, а я не дожидаюсь, поймает ли его кто, разворачиваюсь на пятках и вылетаю на улицу.

– Он больной, – бормочу, запуская пальцы в волосы. – Ты больной! – повторяю громко, когда Зотов выходит.

– Да вроде здоровенький, – пожимает плечами, а его парни в унисон хмыкают. – Время, Сашуля-красотуля, время. Поджимает, знаешь ли. Сколько там срок? Три дня, кажется. Потом бесполезняк уже искать, сам где-нибудь всплывет. А с такими людьми, как этот адвокатишка, наделенных мнимой властью, безотказно работает только одно – эту самую власть отобрать. Удовольствия я не получил.

– Где Родион? – хмурюсь и мечусь взглядом, выискивая его.

– Поссать зашел, – отмахивается Дима, а когда я решительно направляюсь к двери, хватает меня за руку. – Дождись тут, а? – морщится, а я выдергиваю руку и возвращаюсь в офис.

Девушка плачет в ладони, продолжая сидеть на том же стуле, хотя ее никто не удерживает, я подхожу к двери в кабинет адвоката и осторожно заглядываю.

– Вчера утром, – хрипит адвокат, которого Туманов пригвоздил к стене, схватив одной рукой за горло и оторвав ноги от пола.

Машинально касаюсь пальцами своей шеи, но мысли в голову лезут совершенно неприличной направленности.

– Поточнее, пожалуйста, – вежливо просит Туманов.

– Дышать, – цепляется Беликов за его руку и пытается дотянуться до пола.

– Ну давай еще поцарапай, – недовольно бурчит Родион. – С меня невеста потом три шкуры спустит, кто, да что? – Прыскаю, не выдержав. Родион поворачивает голову на звук и хмыкает: – Или нет. Потом подышишь, точное местное.

– Ждал у дверей. Перед открытием.

– Ты вроде юридический окончил, а такой глупый. Время, – рычит, слегка повысив голос.

– Восемь сорок. Примерно.

– С девяти? Козырно, козырно… Он спросил то же, что и я?

– Да.

– И что ты ответил?

– Ничего. Соврал.

– Нехорошо. Хотя, ты юрист… он поверил и ушел?

– Не знаю, – продолжает сипеть, но говорит вполне разборчиво, а значит, не так уж крепко Родион за него взялся.

– Не знаешь, ушел ли он? Или что поверил?

– И то, и другое. Я закрылся, когда его отвлекли звонком.

– Кто?

– Не знаю.

– Пытаешься убедить меня, что не подслушивал через замочную скважину? – удивляется Туманов и я вижу, как его пальцы напрягаются, а Беликов краснеет.

– Что не слышал, кто, – отвечает через силу.

Родион ослабляет удавку из руки на его шее, адвокат делает судорожный вдох, а я – тяжелый выдох:

– Юрист.

– И не говори, – поддакивает Туманов, обернувшись на меня через плечо. – О чем говорили-то? – вновь обращается к Беликову.

– Поздоровался и поблагодарил. И все.