– Так вмазать тебе хочется, – сквозь зубы цедит Туманов.

– Охотно верю, но в сложившейся ситуации вариантов не так много. Короче, не скучайте, я поехал пообщаюсь с ее парнем, он давно ждет звонка, поди все локти уже искусал. Если что, на вас мой пес. Любите его, кормите и почаще вычесывайте. Эта падла линяет просто адово.

Зотов выходит, на прощанье бодро похлопав Туманова по плечу, а мне озорно подмигнув, и наступает такая давящая тишина, что слышно дыхание друг друга.

– Займусь телефоном, – проговариваю скороговоркой, стаскивая кроссовки.

– Давай вместе, не представляю, чем себя отвлечь, – бормочет Туманов, а я киваю, неестественно улыбаясь.

Располагаемся на диване. Родион придвигается вплотную, одну руку закидывает на спинку. Я снимаю блокировку с экрана и на автопилоте первым делом лезу в фотографии. Листаю от новых к старым, довольно быстро, не особенно вглядываясь: почти все снимки – селфи. Но на одном все же останавливаюсь. На том, где Кристина позирует у куста цветущей сирени в купальнике.

– Сирень у нас цветет в конце весны, – говорю вслух.

– И? – не понимает Родион.

– И она в купальнике. Купаться холодно, можно только загорать. И уж явно не во дворе своего дома.

– Допустим, на даче, – отзывается флегматично.

– Вопрос только на чьей… – бурчу и листаю дальше.

– А вот это уже интересно, – хмыкает Туманов, когда я появляются групповые снимки.

Я киваю и вновь проматываю ленту фотографий. Вижу и Яну, и Юлю, иногда других девушек, которые работают в мужском клубе. Они достаточно тесно общаются, думаю, даже дружат.

Следом идут снимки, которые я под смешок Туманова пролистываю очень быстро: Кристина в одном кружевном белье позирует на фоне окна в интригующих позах. Сначала неловко становится от собственной реакции, но это чувство быстро сменяется смутной тревогой. На фотографии почти не смотрю, пытаясь уловить эмоцию, пока Родион не останавливает.

– А вот этот домик выглядит знакомо, – хмыкает, тыкая пальцем в экран и открывая фотографию. – Это загородный особнячок Демидова, если мне память не изменяет. Доводилось бывать пару раз. Любит он толпу нагонять по поводу и без. Званные ужины, женщины, увешанные брюликами, мужики в бабочках, накрахмаленные официанты с колом в жопе, куча столовых приборов, с которыми никто не знает, что делать, кроме него. Забавно даже, надо будет как-нибудь вместе сходить.

– Будем хлебать суп через край тарелки? – фыркаю, игриво подтолкнув его плечом.

– А остатки доедать с ножа.

– Соседа.

Родион прыскает и подмигивает:

– Ты – понимаешь. Потом я громко скажу «ну и дерьмо!» и бахну на стол припасенную миску малосольных. Умеешь, кстати?

– Да че там уметь, – отмахиваюсь надменно.

– Затем в программе порвать танцпол.

– Свяжем музыкантов и врубим со своей колонки.

– А когда будем уезжать, нарву тебе букет из его пафосного сада.

– С корнями и землей. Пересадим на даче.

– Хозяюшка, – умиляется, закусывая нижнюю губу, а я не выдерживаю и хихикаю, опуская глаза. – Вопрос только у меня. Что обслуживающий персонал делает в его доме?

– Обслуживает, – пожимаю плечами. – Не зря та хамка слюной брызгала. Уж слишком бурная реакция и неуместный комментарий. Не удивлюсь, если он их прямо из клуба забирал.

– Возможно, но я скорее соглашусь с тем, что это исключительно ее видение ситуации. Видишь ли, Демидов… аристократ. Ни в его клубе, ни в его доме никакого разврата происходить не может по определению. Его женщины носят широкополые шляпки от солнца, элегантны, утонченны и непременно с родословной. Такой не будет топить баньку для шлюх. Имидж.

– Может, она официанткой? На том же приеме. Не сами же они себе напитки подливают.

– И где в таком случае мое приглашение? Я всегда получал. Да и время… только рассвело. Что-то происходило в его доме ночью.

– Сам себе противоречишь…

– Пожалуй. Что-то не стыкуется. Поехали спросим.

– Не сидится? – скупо улыбаюсь, а Родион хмурится и кивает.

– Присутствует стойкое ощущение, что нам всем готовят уютную яму. И первым в нее угодил Даниил.

В машине продолжаю копаться в телефоне Кристины. Нахожу снимки, которым уже два года, судя по счастливой Яне, задувающей свечу на кексике с обилием крема, празднуют ее день рождения в ресторане. Кто фотографирует неясно, но в кадре действительно много знакомых лиц. Девушки, Ильин, парень Юли, точнее, уже жених. Причем, Ильин сидит рядом с именинницей, стул рядом с ним свободен. Но они с Яной не пара, в момент поздравлений тепло и по-дружески обнимаются.

– Нам нужен тот, кто сидит между Кристиной и Ильиным, я уверена, – делюсь с Родионом предположением, когда он тормозит у высотки из красного кирпича.

– Вероятно, – проговаривает задумчиво, рассматривая фотографию. – Если это не парень Кристины, то есть, уже труп.

– Сильно сомневаюсь, что тип, убивший ее, поднял бы свой зад ради снимка.

– Два года прошло, их отношения могли измениться.

– Их еще могло и не быть. Он снял квартиру только девять месяцев назад.

– Ни о чем не говорит. Есть нюанс, – кивает на дом.