– Зотов прав, – говорит спокойно, сворачивая во двор нашего дома, – ты молодец. Я – нет. Я не уследил, я пытался успеть везде и сразу, и чуть не потерял самое важное. Этого больше не повторится. Глаз с тебя не спущу. Ни днем, ни ночью.

– Да там до «потерял», как до Пекина, – бормочу, млея от его слов.

– Так я подумал в тот момент, когда не увидел тебя в машине, – настаивает, сжимая мою руку. Сердце. Сердце он мое в кулак сгребает! Господи, зачем? Зачем он все это говорит? Если бы не сидела, если бы не ремень, точно бы взлетела! Душа выше головы поднялась, парит, зависла в невесомости. – Я дал обещание, что с тобой ничего не случится и намерен сдержать его любой ценой.

Приземление выходит жестким.

Ощущения, будто с крыши высотки сбросили. Всмятку.

– Обещание? – переспрашиваю одними губами, развернувшись к нему.

То ли не замечает, то ли игнорирует. Отпускает мою руку, отстегивается, выходит. Мне помогает выбраться, снова берет за руку, следуя к подъезду. А я еле ноги волочу, но очень стараюсь прийти в себя перед встречей с братом. Ни к чему сейчас еще и мои личные переживания, Даньку надо найти и как можно скорее.

Останавливаемся у двери в квартиру, Родион звонит и говорит тихо:

– В том числе.

Вскидываю голову, встречаясь с ним взглядом, и точно в адскую топку швыряет. Жаром глаза заливает, тело огнем охвачено, пульс чудовищный. Как вообще жить с этими эмоциями? Не понимаю его. Намекает на что-то? Или я сама его слова в угоду себе выкручиваю? Наверное, второе. Сказал бы прямо, если бы… если бы чувствовал то же, что и я. Если бы не просто ответственность. Если бы не примитивная жажда близости. Если что-то большее, точно бы сказал. Не дети уже. Во всяком случае, он. Это я глупышка, вечно влюбляющаяся не в тех, он – сильный, состоявшийся, уверенный в себе мужчина.

Заставляю себя отвести взгляд и улыбнуться открывшей дверь Елене. Она немного суетливо приглашает пройти, сообщает, что мужчины в гостиной, и уходит на кухню хлопотать по хозяйству.

– Явились, – встречает недовольный братец взглядом исподлобья.

– Полно, Василий, – хмыкает Иван Сергеевич и пару раз крепко прикладывается ладонью к его плечу. – Жизнь – не только черное и белое. Выкладывайте, что у вас?

Туманов кратко обрисовывает обстоятельства, детектив кивает и, едва он заканчивает, берет в руки телефон, но никому не звонит, а просто крутит его, зажав между большим и средним пальцем.

– Друзья мои, – вздыхает через пару минут тягостного молчания, – увы, гениальной идеи, где искать Даниила не возникло. План следующий. Начинаем сбор информации. Я – по своим каналам, вы – покопаетесь в воспоминаниях. Любая мелочь об этой женщине может помочь делу. Но, скажу сразу, мы уже могли опоздать.

– Что? – шепчу, чувствуя, как кровь стремительно отливает от лица.

– Учитывая ее связь с Ильиным, – слабо морщится детектив, – я бы не исключал никакого варианта.

– Как и того, что Даниил ее так и не нашел и сейчас, опечаленный этим фактом и жутким похмельем, не в состоянии встать, чтобы поставить телефон на зарядку, – добавляет Туманов бодро и притягивает к себе, обняв за плечи. – Нос не вешай. Пока ничего не ясно.

– Можно попробовать поднять камеры по району, отследить ее машину, – предлагает детектив. – Пока это единственная зацепка.

– В гробу как раз досмотрим, – кривится Зотов.

– Альтернатива? – хмурится брат, а Зотов тактично отступает, выставляя вперед ладони. – Искать предлагаю машину Борисова. Девушка могла заехать в тысячу мест, он же сразу двинулся проверять догадку.

– Разумно, – кивает детектив.

– Подключу знакомых, помогут собрать. Саш, ты пока покопайся в телефоне убитой, – достает из кармана мобильный Кристины. – Заряжен. Пароль – год твоего рождения. Похоже, все они связаны, нужно рыть с разных концов.

– Твой знакомый – волшебник, – пытаюсь улыбнуться, забирая телефон.

– Он еще в командировке, – ворчит брат. – Пришлось задержаться. Я подобрал от балды. Вы ж ровесницы.

Детектив довольно ухмыляется, снова хлопая Ваську по плечу, будто находчивость и сообразительность брата его личная заслуга, а нам кивает на дверь.

– Не стойте над душой. Будут новости, сообщим.

Выходим на площадку, я хватаю Зотова за ворот рубашки и шиплю, утягивая его вниз:

– Что ты сделал?

– Остынь, тигрица, – снимает с себя мои руки, косясь на Туманова. – Всего-то человека похитил.

– Дай угадаю, – пристаю к Зотову в квартире Туманова, решив отложить расспросы до более уединенного места. – Юля?

– Я становлюсь предсказуемым, – сокрушается Зотов. – Старею, походу, – театрально вздыхает, но вдруг резко перестает паясничать и говорит уже серьезно: – Я это сделал и это только моя ответственность. Вы даже знать не должны, это ясно?