— Здесь описаны истории Ветхого и Нового Заветов, сцены из жизни Богородицы и самого святого Марка, в честь которого названа площадь.

Убранство было до безумия красивым. И если бы я была верующей, то непременно испытала гордость за то наследие, что осталось. Сохранилось до наших времен. Впитывала бы в себя знакомые библейские картины и поражалась масштабу проделанной людьми работы.

Но, к сожалению, я была атеисткой всю свою жизнь. И мне до сих пор было сложно осознать тот факт, что раз Габриэль — Ангел, значит и Бог существует.

В принципе, архитектура собора была несложной и состояла из прямых переходов — не заблудишься, но меня отчего-то все никак не отпускало чувство тревоги, которое поселилось, стоило нам преступить порог собора. Чувство неумолимо надвигающейся опасности. Но высказывать свои опасения, пока рядом с нами присутствуют «лишние уши», я не стала. И пыталась самостоятельно справиться с нахлынувшим плохим предчувствием.

Поднявшись вверх по широкой лестнице, мы будто попали совсем в иную часть собора. И я не ошиблась, потому что наш темноволосый провожатый тут же оповестил:

— Пьетро ждет вас рядом с гобеленами, изображающими циклы Страстей Христовых. Он сказал, что вы, господин Габриэль, знаете, где они располагаются. К сожалению, на этом месте я вынужден вас покинуть. — и, слегка кивнув нам, парень быстрым размашистым шагом спустился обратно на первый этаж.

Вокалист недовольно цокнул языком. Я почувствовала, как напряглись его мышцы под моей рукой.

— Надеюсь, у Армароса были достоверные сведения о местоположение Падшего. Иначе, мы просто могли попасть в ловушку.

— Какая ловушка, Габриэль? — раздался приятный баритон откуда-то из глубины собора, слегка напугав меня. — Не заставляй занятого Падшего ждать тебя и твою спутницу еще дольше, чем я уже прождал. — я уловила в его фразе легкий флер недовольства. И Ангел, кажется, тоже, так как раздраженно дернул щекой.

У серии шерстяных гобеленов, на которых так живо и ярко были изображены Страсти Христовы, нас ожидал импозантный мужчина, одетый по последней моде. Гладко зачесанные назад волосы, холеный вид и цепкий взгляд, приятно сочетались с дорогим костюмом, наверняка от какого-нибудь известного бренда.

Окинув меня иронично-оценивающим взглядом с ног до головы, Пьетро выдал:

— Смотрю, ты отринул Свод Законов Отца нашего, Габриэль. — усмешка преобразила красивые черты лица мужчины, накинув на них мрачную тень. И если при первом впечатлении я могла поверить, что передо мной стоит Ангел, то сейчас я видела в нем лишь демоническое. — А все бахвалялся во времена Падения, что нет ничего важнее соблюдения заветов Всевышнего. И рубил нас вместе с Михаилом направо и налево. — осклабился Пьетро.

— А ты, я смотрю, все такой же книжный червь, все никак не оставишь прошлое и все также пытаешься постичь будущее. — вернул ему шпильку брюнет, едва уловимым движением заслонив меня собой от его серого взгляда. — А время ведь утекает, как сквозь пальцы святая вода, часики тикают. Ты не молодеешь. Лучше бы научился жить в настоящем. Пока не поздно. — добавил угрожающе.

— Ты искал моей помощи, Ангел Смерти. Так не зли, будь добр. — тон мужчины стал ледяным. — Если бы не просьба Армароса помочь, если бы не известия, что Каин сбежал из Ада, если бы я не чувствовал едва уловимую связь между Пророчеством, что охватило вас и тем, что Проклятый Сын на свободе…

— Слишком много «если», Пьетро. — прервал его Габриэль. — Я прекрасно осведомлен, что ты отличный историк и искусствовед на Земле и тебе нравится вещать всякие небылицы людям, но давай сразу к делу.

Мужчина прочистил горло. На его лице заходили желваки, а в глазах появился стальной блеск, словно его что-то разозлило. Но он быстро взял себя в руки и спрятал это, беззаботно улыбнувшись вновь.

— Терпение — одна из добродетелей. Но, похоже, не твоих. — все же процедил Пьетро, ведя нас в одно из ответвлений собора.

Взяв меня за руку, Ангел пошел следом за Падшим. На языке вертелась целая туча вопросов. Я так и порывалась их задать, приоткрыв рот, но почувствовав мое неумное любопытство, Габриэль только отрицательно качнул головой. И я по губам прочитала слово: «потом».

В воцарившемся молчании мы дошли до одной из развилок, посреди которой обнаружилась резная дверь, украшенная мозаикой с изображениями двух Ангелов среди языков пламени. Они держащили рекликварий с частицей животворящего креста.