— Сосунок! — махнул на него рукой раздолбай.

И снова заходил по камере. Парень явно нервничал, то ли вляпался во что-то серьезное, то ли курить очень хотелось. Или даже уколоться.

Он ходил-ходил, пока у кавказца не лопнуло терпение.

— Не мелькай! — шикнул он.

— Что?! — взвился баклан.

— Торчок! — хмыкнул Кеша.

Парень развернулся к нему, замахнулся, но Кеша вскочил, поднырнул под руку и с силой пробил в живот. Бузотер со стоном опустился на колени, Кеша выразительно глянул на очкарика, тот все понял, они вместе усадили жертву на скамейку. Больше рокер не возникал.

Потерпевший забрал заявление первого числа нового года, а Кешу освободили второго. Вместе с ним из отделения вышел и Бас. А встречал их Феликс, он стоял на фоне бежевой «Волги», в новенькой дубленке нараспашку, голова, как обычно, не покрыта, снежинки тают на волосах.

— Ну, с Новым годом, пацаны! — улыбнулся он и, кивком указав на машину, добавил: — С новым счастьем!

— Нехилое, скажу вам, счастье! — Бас не удержался, провел рукой по крыше «Волги».

— Поехали!

Феликс сказал Кеше сесть вперед, Басу назад, а сам сел за руль.

— Скоро у каждого такая тачка будет! — сказал Феликс, щелкнув пальцами по приборной доске.

— Если не закроют, — усмехнулся Кеша.

— Не закрыли же! — поморщился Феликс. — А знаешь, почему? Потому что нас все боятся!.. Терпила, думаешь, почему заяву забрал? Пацаны подъехали, поговорили. Сильно не били, но он все понял.

Кеша скривил губы, глядя в окно. А если непонятливый терпила попадется, не станет отзывать заявление? Или его слишком сильно ударят, так, что душа вон. Все возможно… Но спрашивать он не стал, ни к чему наводить тоску.

— Как Новый год встретили? — спросил Феликс.

— Гы! Кеша со Снегуркой встречал! — засмеялся Бас.

— Да ну!

— Была Снегурка, — улыбнулся Кеша. — Без Деда Мороза.

Деда Мороза опера взять не смогли, сбежал, а Снегурочку приняли. Эта парочка промышляла карманными кражами, Дед Мороз поднимал волну, Снегурочка лезла обниматься, подрезая лопатник, но менты испортили эту сказку, перенесли ее в камеру, где сидел Кеша. А под самый Новый год кто-то передал бутылку коньяка Константину Михайловичу, как звали сокамерника кавказской внешности. Кеша смог только узнать, что по национальности он грузин, родился и живет в Москве, работает в торговле. Но Снегурочка дала понять, что человек он вовсе не простой, как минимум не последний человек в криминальном мире. Даже менты, и те относились к нему с уважением. Не знал Кеша, с кем он имел дело, но догадывался. И Новый год встретил очень даже неплохо. Правда, к утру Константина Михайловича отпустили, а Снегурочку вчера днем перевели в КПЗ.

— Нормально время провели, — глянув на Кешу, с усмешкой сказал Феликс. — Пока мы тут думали, как вас вытащить… Пацаны сейчас в работе, вы пока давайте отдыхайте, завтра в семь быть в спортзале.

Феликс подвез Кешу прямо к дому, из машины Кеша выходил с робкой надеждой на авось. Сам он о Бородулине ничего не говорил, не козырял его каким-никаким, а именем, и менты о нем даже не обмолвились. Но вдруг он все-таки знает, где побывал Кеша, вот вою будет…

Но в доме никого, только звенящая тишина, на это Кеша и надеялся. Бородулин встречал Новый год в своей компании, первое число — красный день календаря, второе — рабочий, но сегодня суббота, завтра воскресенье, целых три дня выходных. Возможно, Бородулин с мамой задержались в гостях, а может, на дачу отправились. Но где же Агния? В комнате рабочий беспорядок, кровать смята, книга раскрытая на тумбочке обложкой вверх, кофта спортивная на кровати лежит, штаны через спинку стула переброшены, дверца шкафа открыта, тюбик с помадой на полу. Видно, Агния лежала на кровати, читала, кто-то позвонил, она по-быстрому собралась и ушла. Даже покрывало на кровати не оправила, книгу на полку не поставила, костюм в шкаф не убрала. Но если так, значит, уходила она ненадолго. Но когда уходила? И куда?

Календарь отрывной на стене, совсем новый, ни одна страничка не сорвана, а ведь первое число уже осталось в прошлом. Неужели вчера ушла? Или даже позавчера. Кеша ничего не знал о ее планах, даже не интересовался, даже не хотел думать, что Новый год она встретит где-нибудь на даче с мажорами, а проснется в постели с кем-нибудь из них. Возможно, уже проснулась. Вчера. Или даже сегодня.

Кеша принял ванну, отварил пельменей, на сытый желудок завалился на кровать в своей комнате, взял конспект. Война войной, а у него сессия, к экзаменам готовиться надо. Но строчки разбегались перед глазами, веки наливалась свинцом…

Разбудил его ударивший в глаза свет. За окном уже темно, открылась дверь, свет из коридора хлынул в комнату. А в дверях стояла Агния, лампа в коридоре освещала ее со спины, Кеша видел только ее силуэт, но не узнать ее невозможно. Только у нее такая красивая фигура.

— Спишь?

У нее заплетался язык, Кеша понял это с одного слова. А поднимаясь, уловил запах коньячного перегара.

— Это тебе!

Он полез в тумбочку, достал оттуда обернутую коробку с духами, отложенными для Агнии, протянул ей.

— Что это? — совсем не весело спросила она и вытянула руку, чтобы Кеша не подходил слишком быстро.

— Духи!

— «Красная Москва»?

— Да нет, «Черная магия»!

— А-а, ну да, ты же у нас крутой! — Она улыбнулась, но с какой-то непонятной горечью.

И выглядела она как опущенная. Волосы растрепаны, блузка сдвинута набок, как будто ее за плечо кто-то хватал и куда-то тянул, нижний срез юбки слегка подвернут с одной стороны, случайно закаталось. Колготки в стрелках, плохо натянуты, морщатся на коленях. С одной стороны, ничего такого, с похмелья и не такое бывает. Но одно дело плохо выглядеть, и другое — не обращать на это внимания. Агния же, казалось, махнула на себя рукой. Даже не обрадовалась дорогим французским духам. Как будто ей все равно, как она выглядит, как пахнет.