— Кеша, надо поговорить! — Кирпич качнул головой, отказываясь уходить.

— Тебе же сказали, сгинь!

— Кеша!

— Это же правда, что ты к Отшельнику подался!

Кеша не спрашивал, он уже точно это знал. Кирпич ходил заниматься в качалку к Отшельнику.

— Куда я подался? Просто к нормальным пацанам вернулся. Мне ваши подвиги на фиг не нужны.

— А кто тебя так подкрадываться научил? Менты?

— Да какие менты? Кеша, ты совсем съехал?

— Съехал! И наши подвиги мне нужны!.. Все, отвали!

— Что там с Агнией случилось?

— А что с Агнией случилось?! — взвился Кеша. — Ничего с ней не случилось!

Все правильно сказал Феликс, нельзя выносить сор из избы, а то метлы у людей злые. Не было ничего с Агнией, и точка. Тем более что Колю это уже не касается.

— Зря ты так! — донесся вслед возглас.

Но Кеша не обернулся, не глянул на бывшего друга.

А дома его ждал пьяный Бородулин. Он стоял в холле, держа початую бутылку в руке, а из гостиной показалась мама. Глянула на Кешу и снова исчезла. И все же он успел заметить слезы на ее глазах. Снова это ничтожество отрывалось на маме.

— А-а, вернулся!

— Волчонок! — добавил за него Кеша.

Он уже знал, почему Бородулин позволил маме забрать его к себе. И дело не только в заявленном члене семье, со временем открылась и другая сторона правды. Бородулину пообещали должность в Центральном комитете, но сначала велели привести в соответствие семейный список, он все сделал, но его прокатили, оставили на прежней должности. А он уже настроился, поэтому отказ в продвижении воспринял как личную катастрофу. И с горя потерял чувство меры, чуть ли не каждый день возвращался с работы подвыпившим.

— А кто ты?

— Волчонок!!!.. И могу уйти жить в общежитие!

— Да скатертью дорога! — Бородулин раскинул руки и выпятил живот.

И так захотелось ударить его под пузо, чтобы все два арбуза под кровать, кувырком.

— А я тебя из общаги не достану? Достану! — Кеша сделал движение, как будто собирался боднуть головой.

Бородулин не то чтобы испугался, но назад сдал, и бутылка едва не выпала из руки.

— И за маму по всей строгости спрошу!.. Еще раз увижу слезы на ее глазах!

Кеша повернулся к Бородулину спиной, он не мог видеть его, но точно знал, что морда у него вытянулась. И он хлопает глазами.

Парень закрылся в комнате, мама принесла поесть, отругала его для приличия, но чувствовалось, что злости в ней нет. Агния же вообще ничего не сказала, когда зашла. Села к нему на кровать с ногами, согнула их в коленях и застыла, глядя куда-то в пустоту.

Совсем девчонка вкус к жизни потеряла, в универ, обратно, на этом все, вечерами дома сидит, ничем не интересуется. И никем. Даже Кешей. Зайдет к нему в комнату и сидит как неживая.

Дверь распахнулась, Бородулин не стал заходить в комнату, гневно глянул на Агнию с порога и сразу же остыл. Полным дауном нужно быть, чтобы заподозрить их с Кешей в чем-то непотребном. Агния же вообще не думала о том, что может прийти отцу в голову. И в упор не замечала его.

— Доченька, что с тобой? — спросил Эдуард Васильевич. — Ты живая?

Он подошел к ней, тронул за плечо осторожно, как спящую царевну, которая могла и ожить после поцелуя, и с той же вероятностью рассыпаться в прах. Но Агния ожила.

— Папа? — Она постаралась скрыть, что удивилась, увидев его.

— С тобой все в порядке?

— Да Кеша меня своими экзаменами грузит. А у меня свои, ты же знаешь.

— Ну да.

Примирительно глянув на Кешу, Бородулин вышел из комнаты. Агния улыбнулась ему вслед, снова медленно уходя в себя.

— Коля сегодня ко мне подходил, — чтобы хоть как-то расшевелить девушку, сказал он.

— Ну его!

— Совсем с ним все?

— Со всеми все!

Агния легла — поперек кровати, спиной к Кеше, свернулась калачиком и затихла. Он тревожить ее не стал, просто накрыл одеялом. Не нужен ей никто, но и самой в своей комнате тоскливо, с Кешей хоть какая-то компания. И он ее понимал. И даже не пытался соблазнить.

И снова Кирюха со своими десантно-штурмовыми приемчиками, удары у него мощные, хватка железная, но Кеша держался. Пропускал, бил в ответ, пока не сцепился в жестком клинче, толкались, катались по земле, а вокруг бурлила толпа. Не зря предупреждал Феликс, все-таки схлестнулись люберецкие с долгопрудненскими. У входа на стадион сошлись, договориться не смогли, и снова толпа хлынула на толпу. Кеша и сам не понял, как схлестнулся с Кирюхой. Не искал с ним встречи, и тот удивился, когда понял, с кем имеет дело.