Надо срочно где-то раздобыть себе новый платок! Может, обратиться за помощью к Агате?

Я забрала сложенные на стуле цветы, прижала букет к себе, прикрывая таким образом отсутствие платка, вышла из комнаты и быстро зашагала на кухню.

Бормоча какие-то ругательства себе под нос, кухарка крутилась у плиты, разрываясь между кастрюлей с бурлящим бульоном и жаровней со шкварчащими рёбрышками.

– Агата, – позвала её тихо. – Агата, мне нужно поговорить!

Она обернулась так резко, что я даже вздрогнула. Взгляд упёрся в букет в моих руках, задержавшись ненадолго, а затем скользнул вверх к моему лицу. Не знаю, что именно она там разглядела такого, что заставило её повесить большой черпак.

– Поговорить, значит? И мне почему-то кажется, что разговор должен быть нашей тайной и пойдёт он не об Эльмаре.

Мне ничего другого не осталось, как только покачать головой.

– Тогда поставь цветы в воду, – быстро распорядилась мною Агата. – Опять этот бездельник Михаор на работу не явился. Поможешь вместо него. И пока будем процеживать бульон, расскажешь, что у тебя стряслось.

Приободрившись, схватила с полки первый попавшийся кувшин, зачерпнула им воды из огромного чана и сунула цветы.

– Держи вот, – кухарка протянула мне ковш, – тоненькой струйкой выливай сюда, на тряпочку.

– Кстати, о тряпочке, – откладывать разговор больше не могла. В любую минуту в кухне мог появиться и отец. – Агата, у тебя случайно нет запасного платка невесты?

Она застыла с кастрюлей в руках, разглядывая меня, будто какого-то диковинного зверька.

– В каком смысле?

– В прямом, Агата. Помнишь, у нас постояльцы были, те, что на драконах? Так вот один из них на спор украл у меня этот проклятый платок. Пока я спала, – добавила зачем-то и осеклась. Мать моя драконица, чего несу-то?! – Нет, ты не подумай, Агата, я не с ним спала! Он просто поблагодарить зашёл. А я уснула. А он…

Почувствовав как слёзы отчаяния впервые навернулись на глаза, замолчала, поняв, что и так нагородила целую уйму какой-то ерунды.

– Так этот мерзавец обесчестил тебя спящую? – Агата чуть не уронила на пол кастрюлю вместе с отвисшей челюстью.

– Да нет же, он ко мне даже не прикоснулся, – слегка приврала я, чтобы не довести до приступа бедную женщину и так уже близкую к обмороку. – Просто снял с лежавшего на стуле платья мой платок, а взамен оставил цветы и записку. С обещанием вернуться через полгода.

– Через полго-ода? Ну-ну! – присвистнула кухарка.

– Ты только отцу не говори, пожалуйста. Я сама. Только подготовлю сначала морально.

– Я в ваши с отцом дела не лезу, ты это знаешь. А вот совет дать могу, – взмахом головы она показала на кастрюлю. – Ты лей и слушай. Расскажу тебе историю.

Набрав в ковш немного бульона, я тоненькой струйкой полила её на ткань, растянутую на кастрюле.

– Так вот, – начала Агата свой рассказ. – Был у меня когда-то жених. Любила я его до жути. Так любила, что сама и платок ему отдала, и себя. На Поющий остров с ним поехала, а там оказалось, что не Пара я ему. И осталась я и без платка, и без жениха, и вообще… А потом другого встретила, побоялась ему признаться. Взяла я тогда старую простыню, отрезала кусок, края обшила и на пояс приколола. Радовалась, что разницу никто не заметил. Остров подтвердил нашу Связь, хорошую, счастливую жизнь мы с ним прожили. А уходя за Пределы, он мне признался, что знал все эти годы про платок. Только ему плевать было, что невинность не он взял. Потому что любил.

Кухарка замолчала, и мне на какой-то миг показалось, что в её глазах блеснули невыплаканные до сих пор слёзы.

– Ты что этим хотела сказать?

– Только то, милая, что у тебя есть два пути. Либо сделать фальшивый платок и лгать всем вокруг и самой себе. Либо сказать правду. Тот кто любит тебя, никогда не осудит.

– Спасибо тебе, Агата, ты – чудо! – поставив пустой ковш на стол, поднялась на носочках и расцеловала кухарку в обе щеки. – Приготовишь нам с отцом на завтрак твои знаменитые блинчики? Я пока к себе поднимусь.

– Приготовлю, Нита, – улыбнулась она по-доброму. – Иди, и не забудь букет.

Радостная я подхватила цветы вместе с кувшином и почти бегом понеслась по коридору к лестнице, а потом в свою комнату.

Где-то в ящичке ночного столика у меня, как и у любой девушки, должны были лежать ножницы и иголка с нитками. Ну, а простыней у нас в доме вообще целая куча. Пропажу одной никто и не заметит…

***

Оглядела себя хорошенько. Вроде аккуратненько получилось. Платок смотрелся как родной. А учитывая отцовское зрение, точно не стоило опасаться. Единственное, что могло бы выдать подделку – это обычная булавка, заменившая брошь-булавку. Благо, находилась она под кусочком простыни, выполняющим сейчас роль платка, а торчащие края были практически не заметны.

Скрывать вечно я, конечно, не собиралась. Однако прежде чем признаться в наглости постояльца и собственной доверчивости, решила подготовить отца. А заодно выведать, почему это он, собственно, так часто стал упоминать при мне Эльмара.

Нет, я конечно, знала, что так называемый жених спал и видел меня своей Парой. Как, впрочем, и отец, искренне желая мне добра, свято верил, что с Эльмаром я буду как за каменной стеной. И не важно, что не люблю его. Ведь любовь придумали для глупцов. По крайней мере, так утверждал отец.