Ван Ниекерк поправил галстук.

– Хорошо, лейтенант. Только позвоню жене.

– Обязательно. Когда придет Кумал, велите ему принести раскладушку или возьмите свободную койку из общежития.

– Все будет в порядке, лейтенант. Наконец-то я высплюсь без детей...

– "Ну-Ну", - подумал Крамер.

* * *

Домик стоял возле полей орошения и был окружен самой буйной растительностью, которой в Треккерсбурге мог похвастаться ещё только ботанический сад. За домом росли темные до синевы гевейи, и на ржавых листах гофрированной крыши валялись куски их розовой коры. Миссис Френсис, выглянув из машины, увидела мужчину и женщину, вышедших на крыльцо, чтобы выяснить, что привело такую шикарную машину по такой отвратительной дороге к ним. Они ей сразу понравились.

Потом, узнав Крамера, мужчина подбежал к машине.

– Какая радость, мистер Крамер!
– воскликнул он, распахивая дверцу.

– Как дела, Иоганесс?

– Хорошо! Мери рада вас видеть, и дети тоже!

– Подождите минутку, я к вам с гостем, - защищался Крамер, пропуская вперед миссис Френсис. Атмосфера тут же изменилась.

– Что ей от нас надо?
– спросил Иоганнес.
– Она из церкви? Простите, но ваша благотворительность нам ни к чему, мадам.

Неожиданная улыбка миссис Френсис смутила его.

– Ты все ещё не разбираешься в людях, - укорил его Крамер.
– Это миссис Френсис, она приехала на пару дней из Клермонта. Хотелось бы, чтобы вы о ней позаботились.

– Разумеется, - Мери решительно отодвинула мужа в сторону и взяла миссис Френсис за руку.
– Пойдемте со мной.
– Выпьем чаю, пока не пришли домой дети.

Миссис Френсис ушла, не оглядываясь.

– Без багажа?
– озадаченно спросил Иоганнес.

– Без. Она приехала автобусом, узнать кое-что с дочери. Возможно, сама вам расскажет.

– Не важно.

– Так как у вас дела, Иоганнес? Как Катрин?

– Все так же.

– Понимаю.

– Но теперь она к больнице привыкла. Ей дают работу - плетет корзины для грязного белья.

– Это хорошо.

– Вы же понимаете её положение, мистер Крамер. А за нашу гостью не беспокойтесь. Она пробудет у нас, пока вам не понадобится.

– До воскресенья, во всяком случае, вы её не выгоняйте, - рассмеялся Крамер.
– Ну, до свиданья.

Зонди рванул машину с места, как только Крамер захлопнул дверцу.

– Что он там сказал о Катрин, шеф? Ее уже отучили убивать своих детей?

– Черт возьми, нет. Просто в последнее время её никто не изнасиловал. Все вы, черномазые, мерзавцы.

* * *

Убийство детей и изнасилование - вот тягчайшие преступления, - думал Муса, дожидаясь у себя в комнате дальнейших указаний от Зонди. Но если дети соседей там за стеной не утихомирятся, он пойдет и передушит их no-одиночке. А если там окажется и соседка - сводница, разберется и с ней.

Вошел Гопал, хлопнул дверью и смерил его взглядом из-под угрожающе сдвинутого на глаза тюрбана.

– Муса!

Призрак с Тричаард Стрит боязливо прижался к стене.

– Муса, скажи, ради Бога, что происходит? Пять бутылок "кока-колы" и ещё "пепси"? Муса открыл один глаз.

– Не пытайся отпираться. Сегодня вечером мне уже три клиента сказали, что весь день ты сидел в чайной у Сэмми и тянул "кока-колу". За чей счет, спрашиваю я? За мой счет!

– Это не твои деньги.

Гопал подхватил тюрбан, который едва не слетел.

– Не мои?
– он горько засмеялся.
– Ну, тогда я скажу - каждый цент, что появится у тебя в кармане до конца жизни - все это мои деньги.

– Это были расходы, а не деньги.

– Называй это как хочешь. Давай их сюда.

– А если я скажу, от кого я их получил?

– Мне до этого нет дела.

Но тут Гопал запнулся. Что-то начало проясняться у него в голове.

– Ты говорил о каких-то делишках, - наконец сказал он.
– Так что, началось?

– Разумеется.

– Ну у тебя откуда-то были деньги уже перед тем, как - ты вышел из дому, вот что я не понимаю. Ведь здесь никого не было... Подожди, здесь был Зонди. Я прав?

Муса решил сделать вид, что связан обязательством хранить тайну. Но у Гопала это вызвало только взрыв пренебрежительного смеха.

– Ты - стукач? Держите меня! Этот черномазый сбрендил! Я ему это и в лицо скажу. Что ты вообще знаешь о том, что творится вокруг? Прячешься каждый раз, когда Гершвин выходит из дому. Сегодня вышел из дома только потому, что Гершвин...

Тут до Гопала что-то дошло, да так, что подломились колени и ему пришлось сесть на край постели. Таким взглядом на Мусу ещё никто не смотрел.